Колдовство
Колдовство — использование магии или сверхъестественных сил для каких-либо личных целей. Те, кто практикует колдовство называются колдунами или ведьмами. В Европе Средневековья и раннего Нового времени, обвиняемыми в колдовстве обычно были женщины, которые, как считалось, нападали на свое собственное сообщество и часто общались со злыми существами. Предполагалось, что колдовству можно помешать с помощью защитной или противодействующей магии, которую могли предоставить народные целители. На подозреваемых в колдовстве часто нападали, их запугивали, изгоняли или убивали. Также они подвергались официальному преследованию и наказанию, если их признавали виновными или просто считали виновными. Европейская охота на ведьм и судебные процессы над ведьмами в период раннего Нового времени привели к десяткам тысяч казней. В некоторых регионах многие из обвиняемых в колдовстве были народными целителями или повивальными бабками. Европейская вера в колдовство постепенно уменьшалась во время и после эпохи Просвещения.
История колдовства
Колдовство в древности
Первые следы веры в колдовство можно найти в Великобритании около 5800 г. до н.э. (неолит). В то время в племенах существовал матриархат, женщины племени считались дарительницами жизни. В то время как мужчины уходили на охоту, женщины оставались в своем лагере и наблюдали за огнем, делали лекарства из растений и исполняли обязанности священнослужителей.
В Древней Греции и Риме была широко распространена вера в магию. Однако существовало четкое различие между различными типами магии в соответствии с их назначением. Благотворная магия часто совершалась публично, она считалась необходимой, и за эту деятельность отвечали государственные чиновники, такие как римские авгуры. При этом преследовалась магия, совершаемая во злых целях. Вредоносная магия обычно приписывалась колдуньям (лат. maleficae), о которых есть многочисленные упоминания у классических древних авторов. Согласно этим текстам, эти колдуньи обладали способностью превращаться в животных, могли летать по ночам и занимались магией как для собственной выгоды, так и для третьих лиц. Многие из них предпочитали заниматься приворотной магией, хотя некоторые колдуны и колдуньи также были способны причинять вред, например болезни или бури. В древности люди вериди, что колдуны и ведьмы встречались по ночам и призывали хтонических божеств, таких как Геката, Селена, Диана и других в своих заклинаниях. Вероятно, самыми известными ведьмами в античной литературе являются два мифологических персонажа: Цирцея и Медея. Магические способности обоих заключаются прежде всего во владении чудодейственными снадобьями. Медея, как поклонница Гекаты, стала архетипом колдовства в греческой и римской литературе. Упоминания о ведьмах есть в произведениях Феокрита, Горация, Овидия, Апулея, Лукана, Петрония и многих других.
Луций Апулей (ок. 124 - ок. 180 г. н. э., рождённый в Мадавре Римской колонии в Северной Африке) - римский писатель и адвокат периода упадка Римской империи, выдающийся литератор своего времени, был жрецом Изиды. Его семья была зажиточной и он довольно много для тех времен путешествовал с целью изучения и постижения религиозных мистерий. Однажды его обвинили в практике чёрной магии; он женился на богатой вдове, которая была старше него, и ревностные родственники её покойного мужа обвинили его в том, что он магическим способом склонил её к браку. Дорин Валиенте (1922—1999) — английская верховная жрица, одна из самых влиятельных современных ведьм викканской традиции, писатель и поэт (автор пяти книг, посвящённых Викке) в книге «Азбука Ведовства прошлого и настоящего» (изд. 1973 г.) пишет о Луции Апулее:
- «Тем не менее, Апулей успешно защитил себя в суде с помощью блестящей остроумной речи, которая позднее была опубликована под заглавием «Аполог, или речь в защиту самого себя от обвинения в магии» [6].
Его книга «Золотой осёл» была переведена на английский Уильямом Адлингтоном в 1566 году (Simpkin Marshall, London, 1930 and AMS Press, New York, 1893), и довольно недавно Робертом Грейвсом в 1950 году. Эта псевдо-автобиография рассказывает о том, как Луций, будучи авантюрным молодым человеком, обнаруживает себя в Фессалии, греческой области, пользующейся дурной славой из-за колдовства. После нескольких, услышанных от своих попутчиков ужасающих историй о тёмных силах фессалийских колдуний, он решает и сам прикоснуться к колдовству. По описанию Дорин Валиенте, «удача поначалу благоволила Луций», но снадобье, которое он изготовил, и которое должно было превратить его в сову - птицу мудрости, «дающее ему способность летать ночью в этой форме»,превратило его на самом деле в осла. Луций прошёл через множество передряг, пока Богиня Изида не сжалилась над ним и не помогла восстановить свою человеческую форму. Валиенте подчеркивает, что «ведьмы из «Золотого осла» имею много сходных черт со средневековым ведьмами. Они могут менять свою форму с помошью магических снадобий; они крадут часть мёртвых тел для применения в своих ритуалах; они околдовывают мужчин с помощью их волос; они накладывают заклятья на сознание и восприятие; могут наслать сон; могут пройти в дверную скважину, приняв форму мелкого животного или даже насекомого; они могут и других превращать в животных. <…> Тем не менее, Апулей, как жрец Изиды, показывает обе стороны культа лунной богини, пути правой и левой руки» [7].
Колдовство в Библии и раннем христианстве
В библейской книге Исхода запрещена магия или колдовство (на иврите кашаф, «тот, кто шепчет»), то есть практика призывания богов или духов с помощью магических формул, полученных благодаря якобы сверхъестественному знанию и мудрости. Как говорится в этой книге:
- «Ворожеи не оставляй в живых» (Исх. 22:18).
Негативное отношений к колдунам и колдовству присутствует и в других книгах Библии:
- «Не ешьте с кровью; не ворожите и не гадайте» (Лев. 19:26).
- «Не обращайтесь к вызывающим мертвых и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь Бог ваш» (Лев. 19:31).
Как следует из Библии, основной деятельностью этих колдуний была некромантия или заклинание мертвых. При этом в Библии допускается реальность колдовства. В Первой Книге Царств (1 Царств 28:1-25) рассказывается история Аэндорской волшебницы, которую царь Саул, нарушая собственные законы, использовал для вызова покойного пророка Самуила перед битвой с филистимлянами.
Исторически сложилось так, что концепция колдовства в западном мире, восходящая к законам Ветхого Завета, стала общепринятой, когда христианство победило и вера в колдовство получила одобрение церкви в период раннего Нового времени. Отношение христианства и колдовства воспринимался как конфликт между добром и злом, где колдовство было злом, ересью и отступничеством от Бога и часто ассоциировалось с дьяволом.
С установлением христианства в римском, а затем и в византийском праве, колдовство и магия в любой форме были полностью запрещены и решительно пресекались. Первый христианский император Римской империи Константин I запретил обращаться к колдунам, волшебникам и магам и злоумышлять против чьего-либо здоровья или целомудрия, император Констанций установил смертную казнь для магов и колдунов, в Институциях Юстиниана указывалось на опасность смерти от ядов, применяемых при волшебстве, в Эклоге чародеям назначалось обезглавливание мечом
Хотя ранние Отцы церкви скептически относились к реальности колдовства (например, Аврелий Августин разработал теорию о том, что наваждения колдунов созданы дьяволом), однако уже в 429 году Кодекс Феодосия впервые включает закон против занятий магией. В 534 году второй Кодекс Юстиниана запрещает обращаться к астрологам и гадалкам как к представителям «порочной профессии». Собор Анкиры или Собор Эльвиры в 306 г. объявляет убийство с помощью заклинания грехом и делом рук дьявола. Лаодикийский собор требует в 360 г. отлучения от церкви любого, кто практикует колдовство, гадание, астрологию или магию.
Колдовство в Средние века
Хотя в Средние века верили в ведьм и их силу, но первоначальное отношение к ним определялось скорее меркантильными соображениями, чем безотчетным страхом перед колдовством. Нарастание панического страха перед ведовской опасностью наблюдается лишь в XV веке, когда фигура ведьмы приобретает исключительно мрачные очертания. В целом же наказания за ведовскую практику носили достаточно мягкий характер и сводились в основном к наложению различного рода епитимий.
В 1326 году папа Иоанн XXII издал знаменитую буллу Super illius specula (лат. «Под Его взглядом»), в которой говорилось о том, что отныне все случаи колдовства подлежат расследованию в суде Инквизиции. Фома Аквинский, влиятельнейший богослов своего времени, формулирует теорию демонов — инкубов и суккубов, которые могут состоять в сексуальных отношениях с людьми. Первый случай сожжения ведьмы датируется 1275 годом в Тулузе, где была сильна ересь катаров. Инквизитор Хьюго Баниоль приговорил к костру душевнобольную женщину после того, как она призналась, что произвела на свет чудовище с помощью демона. Такие известные богословы как святой Бонавентура и Фома Аквинский считали, что возможен сексуальный контакт между женщинами и демонами.
В октябре 1398 года богословский факультет Парижского университета принял 28 пунктов, которыми отныне должны были руководствоваться все демонологи. Университет объявил, что все суеверные обряды, где нельзя логически ожидать помощи Бога или природы, содержат в себе необходимость заговора с Сатаною. Осуждалась вера в допустимость призывать помощь демонов, искать их дружбы, прибегать к чародейству с добрыми целями или для предотвращения другого чародейства. Провозглашались еретичными убеждения в том, что возможно чарами упросить Бога заставить демона внимать молитвам, что разрешается совершать обедню или иную службу в целях колдовства и что человек может при помощи известных чародейств достигнуть видения божеской сущности.
5 декабря 1484 году папа Иннокентий VIII обнародовал буллу Summis desiderantes affectibus (лат. «Всеми силами души»), официально утверждавшую существование ведьм и призывавшую использовать все средства для борьбы с ними, включая инквизицию. Папа утверждал, что все немецкие области полны мужчин и женщин, творящих злодеяния колдовством. Расследованием всех дел, связанных с колдовством, теперь занимается теперь инквизиционный трибунал. Публикация будет иметь большее влияние через два года после книги двух немецких доминиканцев Malleus maleficarum, в которой колдовство представлено как дьявольская секта , которую необходимо искоренить. Ареной для проведения колдовских процессов стали Германия, Южная Франция, Северная Италия и Юго-Западная Швейцария.
Если раньше предполагалось, что вредоносные действия ведьм ограничивались насланием порчи на людей, скот и посевы, и жертвами становились лишь чем-то досадившие ведьмам, то теперь круг преступных деяний ширится, а жертвой может стать каждый. Одним из самых распространённых становится обвинение в каннибализме. Любая из ведьм не может обойтись без поедания человечины, а наилучшим лакомством является мясо маленьких детей. Не брезговали ведьмы и мертвечиной, раскапывая свежие могилы. Кроме канибализма, останки христиан использовались для приготовления различного рода снадобий. Очень важной становится также идея половых сношений ведьм непосредственно с дьяволом.
Стоит отметить грандиозный всплеск одержимости колдовством начиная с середины XV века, а затем примерно равное количество сжигаемых ведьм на всём протяжении XVII столетия. Апогей охоты на ведьм пришёлся на первую половину XVII века, которая отмечена большим числом жертв и наиболее дикими эксцессами ведовской вакханалии.
Обвинение детей в колдовстве
![](/images/thumb/6/6c/Opfer-Teufel.jpg/250px-Opfer-Teufel.jpg)
С XVI века наблюдается массовое появление в судах молодых людей и детей, которых обвиняли в колдовстве и считали колдунами и ведьмами. С богословской и историко-правовой точки зрения, сформировавшейся во время охоты на ведьм, ребенок обычно приобретал способность заниматься колдовством по наследству или через общение с другим человеком, занимающимся колдовством. Как полагали современники охоты на ведьм, приобщение к миру магии происходило через обучение или через «заражение злом», например, посредством жертвоприношений, оскорблений, проклятий, прикосновений или «сглаза». В ходе многочисленных процессов дети часто выступали в роли свидетелей, обвиняя соседей, друзей, родственников, а также своих братьев и сестер, даже родителей. Некоторые из них также признавались в том, что являются ведьмами. Бывали случаи, когда трехлетние дети заявляли в суде о сексуальных контактах с демонами или другими детьми.
Процессы над «детьми-ведьмами» происходили практически во всех европейских странах: во Франции, Испании, Швейцарии, Италии, Германии, Шотландии, Англии и Швеции, а также в Новом Свете. С детьми в возрасте от трех до двенадцати лет, подозреваемыми в колдовстве, сначала общались взрослые — родители, пасторы, учителя; затем их допрашивали в суде. Дети попадали в тюрьмы, их заковывали в цепи, подвергали угрозам и пыткам, что приводило к гибели многих из них.
Дети были не только жертвами колдовства, но и носителями веры в ведьм. Они могли не только страдать от магических действий других, но и сами участвовать в ритуалах или совершать магические практики. Безусловно, они находились под угрозой из-за колдовства, но одновременно могли представлять опасность для окружающих. Их агрессивные и клеветнические обвинения, а также желания причинить вред и сцены с оскорбительным сексуальным содержанием вызывали значительный переполох и шок среди взрослых.
История колдовства в России
В Древней Руси любое занятие магией как обращение к нечистым (демоническим) силам и отступление от веры в Бога запрещалось духовными и светскими властями, преследовалось и осуждалось как религиозное преступление. Позиция церкви по этому вопросу, разделяемая государством, была изложена в Кормчих книгах – переводных византийских Номоканонах, содержавших различные патристические сочинения и определения поместных и вселенских соборов, дополненных на Руси нормами светского права. Отметим, что единой санкции в каноническом (церковном) праве за применение чародейства установлено не было. В зависимости от тяжести совершенного деяния к виновным обоего пола применялись разного рода епитимьи (вплоть до отлучения от церкви) и смертная казнь в виде сожжения или утопления.
Первым нормативным правовым актом, принятым после провозглашения греко-византийского православия государственной религией Киевской Руси являлся «Устав святого князя Володимира, крестившего Русскую Землю, о церковных судех». Среди преступлений и проступков, относящихся к компетенции церковного суда, указывались:
- «ведьство», под которым подразумевалось волшебство и колдовство;
- «зелииничьство» – изготовление лекарственных средств, ядов и «приворотных» и «отворотных» «зелий»;
- «потвори» – изготовление талисманов и амулетов;
- «чародеяния» – совершение колдовских, магических действий, призывание потусторонних сил;
- «волхования» – совершение языческих обрядов и ритуалов.
«Охота на ведьм» нашла отражение в 4-м и 5-м поучениях епископа Владимирского, Суздальского и Нижегородского Серапиона Владимирского (? — 1275). Его 4-ое Поучение направлено на осуждение веры в способность колдунов кардинальным образом влиять на природные процессы. Для опровержения этого представления священник использует цитаты из Библии и логические доводы. Серапион верит в колдовство, но ограничивает действие чародейства кознями личного характера. Общему тону произведения, осуждающего кровавые расправы, противоречит «оговорка» автора, в которой он утверждает, что не против казней реальных преступников.
Распространение в XIV-XV вв. «городских ересей» повлияло на ужесточение наказаний за совершение религиозных преступлений. В 1410 г. митрополит Фотий направил послание новгородскому духовенству, в котором указывал учить мирян «чтобы басней не слушали, лихих баб не принимали, ни узлов, ни примолвления, ни зелия, ни вороженья». Но уже в 1411 г. по решению псковского посадника было сожжено двенадцать «вещих женок», обвиненных в «насылании мора». В 1462 г. в Можайске по решению князя Ивана Андреевича за колдовство был сожжен боярин Андрей Дмитриевич с женой. По обвинению в колдовстве была сожжена мать Григория Мамоны, одного из воевод Ивана III.
В постановлениях Стоглавого собора 1551 г. указывается на ряд проступков, связанных с остатками язычества: «Русалии о Иванове дни и в навечерии Рождества Христова и крещения сходятся мужи и жены и девицы на нощное плещевание, и на безчинный говор, и на бесовские песни, и на плясание, и на скакание, и на богомерзкие дела… А в великия четверток порану солому палят и кличют мертвых». В Стоглаве говорилось и о них: «Злыя ереси кто знает их и держится: рафли, шестокрыл, воронограй, остромий, зодей, алманах, звездочетьи, аристотелъ, аристотелевы врата и иные составы и мудрости еретическия и коби бесовские, которые прелести от Бога отлучают». Изобличению «бесовства» западноевропейской астрологии посвятил свое «Послание о неблагоприятных днях и часах» Филофей Псковский: «А звезды… не помогут ни в чем, не прибавят и не убавят».
В XVII в. борьба с колдовством усилилась в связи начавшимся очищением церкви и обновлением православия. В 1606 г. в Пермском уезде расследовались два дела о порче людей колдунами посредством икоты. В 1628 г. за хранение «гадательных тетрадей» дьячок Семенко Григорьев был сослан в Нижегородский Печерский монастырь «на черную работу» с лишением причастия на год. В 1647 г. за чародейство к заточению в монастыре был приговорен крестьянин Мишка Иванов. В 1638 г. расследовалось дело царской «мастерицы» Дарьи Ломановой, «сыпавшей в след» царицы Евдокии Лукинишны пепел с целью «порчи», непосредственно причастные к этому делу были «пытаны огнем до смерти», остальные, косвенно причастные, сосланы по «дальним городам». В 1674 г. в Тотьме была сожжена некая Федосья по обвинению в «порче». Распространенность веры в колдунов приводило к возникновению массовых психозов: в 1670 г. жители г. Шуи «били челом» царю Алексею Михайловичу в том, что «посацких людей жены и дети одержимы от нечистых духов» и обвиняли в «порче» «уездных людей».
В России стали появляться специальные законы, направленные против колдовства. Царской грамотой 1648 г. в Белгород «Об исправлении нравов и уничтожении суеверий» предписывалось православным людям под страхом наказания, чтобы они «ворожей, мужиковъ и бабъ, къ болнымъ и ко младенцомъ, въ домъ къ себе не призывали». Непосредственное осуждение колдовской практики в Соборном уложении 1649 г. отсутствовало, но на чародеев обоих полов могли распространяться статьи этого нормативного акта из глав «О богохулниках и о церковных мятежниках» и «О государьской чести, и как его государьское здоровье оберегать». Запрет на колдовство был введен указом царя от 14 января 1653 г., предписывавшим после его оглашения тем, «хто учнет коренья держать и травы держать и траву чинить и костьми ворожить, хто учнет к ворожом ходить, того б государь великои жестоко казнил без пощады [и домы]». Царские грамоты с этим указом были разосланы во многие города, включая «украинные и замосковские». В частности, в направленной в Тулу грамоте от 9 февраля 1653 г. уточнялся способ казни этих «злых людей». Их повелевалось «во обрубех, обложивше соломою, жечь на смерть [в кострах жечь] безо всякие пощады и домы ихь велено разорить до основания». Указом от 23 декабря 1689 г. велено «воров и богоотступников Андрюшку Безобразова, да человека его Ивашку Щербачева, да волхвов и чародеев Нижегородских жителей, коновалов Дорошку Прокофьева, Федьку Бобылева, за их воровство и на Их Государское здоровье злой волшебный и богоотметный умысел по Уложению казнить смертию. Андрюшке и человеку его Ивашке отсечь головы, а волхвов Дорошку и Федьку сжечь в срубе».
Как отмечает в своем исследовании В. Кивельсон:
- Православная Россия включилась в этот процесс [охоты на ведьм] с опозданием, в начале XVII века, но ее власти проявили завидный энтузиазм в преследовании колдунов и всех, кто практиковал магию. До нас дошли материалы приблизительно 230 процессов, проходивших в светских судах, — около пятисот человек обвинялись в занятиях магией или ее использовании тем или иным образом5. Приблизительно то же количество дел дошло до нас и от XVIII века [8]
Еще одной характерной особенностью российских дел о колдовстве, по мнению Кивельсон, является практически полное отсутствие (до эпохи Петра I) интереса к возможным связям обвиняемых с сатанинскими силами — несмотря на то, что сама идея договора с дьяволом была известна на Руси по меньшей мере с XII в. По словам В. Кивельсон, магия в Московии была «прозаичной», а типичный процесс касался в первую очередь обвинений в порче, т.е. нанесении вреда колдовскими средствами — что соответствует западноевропейскому понятию maleficium. Таким образом неразвитость демонологии была одной из важнейших причин, обусловивших отсутствие в России масштабной «ведовской истерии». Также примечательно, что в России бóльшая часть обвинений в таких процессах выдвигалась в отношении мужчин. По данным В. Кивельсон:
- Три четверти всех тех, кто, согласно материалам процессов XVII века, занимался колдовством, были мужчинами. Мне удалось установить пол обвиняемых для 223 процессов, на которых предстали как минимум 495 человек. <...> В 34 случаях из 223 обвинения предъявлялись только женщинам-колдуньям. Еще в 40 — мужчинам и женщинам, якобы действовавшим сообща. В остальных 149, то есть в 67 % всех дел, для которых можно установить пол обвиняемого, — перед судом представали только мужчины. Из 495 обвиняемых 367 (74 %) были мужчинами и 128 (26 %) — женщинами. [4].
В эпоху Петра I о колдовстве говорится в двух документах — Уставе Воинском (1716 г.) и Морском Уставе (1720 г.). Согласно Уставу Воинскому, «чародейство», наряду с «идолопоклонством», является прежде всего преступлением против Бога, и соответствующие артикулы помещены в первой главе Устава, которая называется «О страхе Божии». Устав Воинский содержит два важных положения: во-первых, что посредством чародейства можно причинить реальный вред кому-либо и во-вторых, что занимающийся чародейством может иметь «обязательство с дьяволом»: «ежели оный своим чародейством вред кому учинил, или действительно с диаволом обязательство имеет». Устав предусматривает различие в степени наказания, в зависимости от наличия или отсутствия отягчающих обстоятельств (т.е. причиненного чародейством ущерба и договора с дьяволом): от сожжения до наказания шпицрутенами. Устав Воинский предусматривает наказание не только «чародею», но и тому, кто обращается к его услугам: «Кто чародея подкупит, или к тому склонит, чтоб он кому другому вред учинил, оный равно так как чародей сам наказан будет». Морской Устав помещает распоряжения о колдовстве в первую главу четвертой книги «О благом поведении на кораблях» и во многом дословно повторяет артикул Устава Воинского. Однако здесь чернокнижие располагается в одном ряду с отравлением: «наказание сожжения есть обычная казнь чернокнижцам, и тем, которые чрез отраву вред какой учинят». Морской Устав предполагает, что «письма и слова» преступника-чародея могут быть богохульны или содержать отвержение от Бога, в таком случае его ожидает самое суровое наказание (сожжение). Если же ни того, ни другого в письмах не замечено, предполагается, что это могут быть «точию суеверные бредни» и наказание становится несколько мягче.
Также колдовству посвящены два именных указа императрицы Анны Иоанновны от 25 мая 1731 г. «О наказании за призывание волшебников и о казни таковых обманщиков» и синодский указ от 25 ноября 1737 г. «О пресечении суеверий». Указ 1731 г. направлен как против «волшебников», так и против тех, кто прибегает к их услугам. Концепция колдовства, представленная в указе, является в достаточной мере противоречивой. С одной стороны, текст указа неоднократно называет волшебников «мнимыми волшебниками» и «обманщиками», о них говорится, что «некоторые люди [...] показывают себя будто они волшебства знают» и в качестве причины, по которой люди притворяются волшебниками указ приводит ту, что они «за то получают себе немалые прибытки». С другой стороны, те, кто именует себя волшебниками, поступают так, «забыв страх Божий и вечное за злые дела мучение», их приемы называются «душевредными способами», «богомерзкими делами». Указ предполагает крайне суровые наказания как для волшебников, так и для их клиентов. Первые подлежали смертной казни через сожжение, вторые — смертной казни либо наказанию кнутом. Указ 1737 года посвящен не волшебству, а различным «суевериям», к числу которых отнесены кликушество, разглашение ложных чудес при иконах, колодцах и источниках и почитание «не свидетельствованных» мощей.
По мнению современного исследователя колдовства А. С. Лаврова, указ был понят местными властями как сигнал к началу кампании против всякого «еретичества»: количество следственных дел о колдовстве резко увеличилось, если в 1726 г. таких дел вообще не было, в 1727 г. – одно, в 1728 г. – восемь, в 1729 г. – четыре, то после указа наметился явный рост – в 1732–1740 гг. было расследовано 40 дел о колдовстве, причем в 15 из них содержалась прямая ссылка на указ 1731 г. [5]. В Симбирске на протяжении четырех лет расследовалось дело о колдовстве посадского человека знахаря Якова Ярова по доносу его жены. На основании материалов расследования Канцелярии Симбирской провинции Казанская губернская канцелярия по указу от 25 мая 1731 г. приговорила Ярова к смертной казни и 18 марта 1736 г. он был сожжен на соборной площади Симбирска. Как считает А.С. Лавров, это был последний в России случай сожжения колдуна.
В царствование Елизаветы не было опубликовано ни одного закона по поводу колдовства или суеверия, но соответствующие статьи были внесены в план для сочинения нового уложения и распределены следующим образом: глава 18 «О богохулении», глава 20 «О еретичестве и суеверии», глава 34 «О колдунстве и волшебстве», глава 35 «Об отраве», глава 42 «О мошенниках». Фактическая декриминализация колдовства произошла в эпоху царствования Екатерины II. При ней был издан Сенатский указ от 14 марта 1770 года «О предостережении судей от неправильных следствий и решений по делам о колдовстве и чародействе и о наказании кликуш плетьми, яке обманщиц» подвергает сомнению как возможность колдовства, так и существование действительных колдунов. Выбор слов, используемых указом, сам по себе достаточно показателен и не нуждается в комментариях: «мнимые чародеи», «мнимоназванные чародеями крестьяне», «суеверие о порчах», «якобы порча», «вещь совсем несбыточная», «пустая мечта», «осязательная ложь», «пустая, смеха и презрения достойная баснь». Колдовство, уже как обман и шарлатанство, упоминается в статье 399 Учреждения для управления Губерний Всероссийской Империи 1775 г. и в трех статьях Устава Благочиния 1782 года: «Подтверждается запрещение колдовства, или чародейства, или иного подобного обмана, произходящаго от суеверия, или невежества, или мошенничества, и для оного начертании на земле, или курении, или пугание чудовищем, или воздушные или водяные предвещании, или толковании снов, или искании клада, или искании видений, или нашептании на бумагу, или траву, или питье». К концу XVIII века обычным наказанием за преступления такого рода стало церковное покаяние.
В последующем российском уголовном законодательстве сохранялись отдельные составы, ранее считавшиеся признаками колдовства. В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. разглашение «ложных чудес» (ст. 1159), объявление себя колдуном или чародеем, лжепредсказания и лжепредзнаменования (ст. 1160), распространение слухов о мнимых видениях, продажа «мнимоволшебных напитков», «составов» и талисманов (ст. 1161), кликушество (ст. 1163) рассматривались не как религиозные преступления, а как преступления, «нарушающие общественное спокойствие и порядок», выражающиеся в «подложном проявлении чудес и других сего рода обманов». Статьей 263 главы 12 «О нарушении постановлений, ограждающих общественное спокойствие» Уголовного Уложения 1903 г. предполагалась ответственность лишь за распространение «заведомо ложного, могущего возбудить общественную тревогу, слуха», а о народных суевериях упоминалось в статье 79 главы 2 «О нарушении ограждающих веру постановлений», предусматривавшей ответственность за похищение или поругание действием тела умершего «по суеверию, неразумению или невежеству».
Колдовство и Телема
Еще одной интересной особенностью русского колдовства, имеющей параллели в западной магической традиции, является произнесение слов, призванных вызвать особый настрой у заклинателя. Обычно это осуществляется через символизм облачения в разного рода небесные образы: свет, солнце, зарю, облако или месяц. В определенном смысле это можно сопоставить с призывания высшей божественной силы, В исследовательской литературе эта тема известна как «мотив чудесного одевания», «формула космического ограждения» или «мотив окружения небесными светилами». Очевидно, здесь речь идет о самообожествлении человека, совершающего ритуал, для того чтобы обрести божественную силу и могущество. Одним из важнейших источников для такой работы является текст из 103 Псалма, который произносится от имени Бога и включается во многие заговоры:
- Одеваясь светом, как одеждою, простирая небо, как покров из кожи[1]
Вот пример подобного заговора:
- Се яз, раб имрек, стану благословясь, пойду перекрестясь, оболоку на себя красное солнце, опояшусь светлой зарей, поттычюсь частыми звездами, возьму в руке млад светел месяц и пойду в чистое поле, и встречу своего ангела хранителя и Пречистую матерь Богородицу; и молюсь и плачюсь: «Покрой меня кровом своим и крылома своима и огради меня ризою своею от колдуна и от колдуниц, от ведуна и от ведуниц, и от всякого злаго человека, и от всякой злой притчи на воды и на земли» [2]
Подобные формулировки использовались в заговорах самой разной направленности: чаще всего они встречаются в заговорах, при-званных воздействовать на власть и судей, в пастушеских, охотничьих, воинских и свадебных оберегах, в заговорах на красоту. Начав свой путь в реальном пространстве, человек, произносящий заговор, как бы выходит из своего тела, становится внешним по от-ношению к себе самому, приобретая при этом чудесные свойства небесных светил, их красоту и светоносность:
- Лязи раб Божии имярек помолясь, встану перекрестясь, поиду из избы дверями, из двора вороты в чистое поле, путем дорогою сквозь красного солнца, сквозь красного месяца, сквозь белой зори, сквозь светлой луны, сквозь частых звезд…[3]
Чудесное облачение иногда происходит на священной горе Сион, где Бог говорил с Моисеем, как бы между небом и землей; соответственно, человек, произносящий заговор, одевается «небесною высотою». При этом он иногда символически обретает себе новых родителей — небо-отца и землю-мать. Человек, произносящий заговор, как бы отождествляет себя со всем космическим пространством, увеличивается в размерах, расширяется и заполняет собой весь горизонт, становясь источником света и красоты. Он одевается, опоясывается, соединяется с небесными светилами. В западной эзотерической традиции аналогом «чудесного одевания» можно считать магическое отождествление с Божественными формами или каббалистическое облачение в Божественные имена. Целью подобных действий всегда является соединение с божественными энергиями макрокосма и, соответственно, приобретение сверхъестественных сил, необходимых для магической работы. Человек, произносящий подобное заклинание, уподоблялся солнцу и свету, а его голос — грому, он приобретал такие чудесные свойства, как красоту, храбрость, «грозу», (то есть способность вызывать страх), он становился огромен и мог манипулировать светилами (брал в руки месяц, подпирался им, клал его себе на затылок, «облокачивался» на солнце, клал его себе на голову, осыпал себя звездами). Он становится солнцеподобным или Богоподобным, напоминая то праведное солнце-Христа, то грозного громовержца-Саваофа. В подобных заговорах особую роль играет символика света. Именно «одевание светом» или пробуждение мистического света в теле человека позволяют ему приблизиться к Богу и даже отождествиться с Ним. Одеваясь светом, человек не только уподобляется Саваофу и Христу, но и получает их силу и власть и облекается небесной славой. Мотив «чудесного одевания» можно понять как запись мистического опыта чувства и восторга, переживаемого тем, кто произносит заговор. Подобное мистическое озарение связано с внутренним светом, ощущаемым в теле, прежде всего, в голове; когда человек впервые проходит через это озарение, он ощущает, что его возносят вверх.
Библиография
- Антонович В.Б. Колдовство. Документы - Процессы - Исследование. Петербург. тип. Киршбаума 1877.
- Новомбергский Н. Колдовство в Московской Руси XVII-го столетия. СПб.: Типография Альтшулера 1906.
- Елеонская Е. Н. Сказка, заговор и колдовство в России. Сб.трудов. Серия: Традиционная духовная культура славян.Всупит. ст. и сост. Л.Н.Виноградовой., подгот. текста и коммент. Л.Н.Виноградовой, Н.А.Пшенициной. М. Индрик. 1994.
- Русское колдовство, ведовство, знахарство. СПБ. Литера. 1994.
- Сидоров А.С. Знахарство, колдовство и магия. Материалы по психологии колдовства. СПб. Алетейя 1997.
- Русское колдовство, ведовство, знахарство. Сборник. СПб. ВИАН-Литера. 1997.
- Лавров А.С. Колдовство и религия в России. 1700-1740 гг. Москва. Древлехранилище. 2000.
- Роббинс Р.Х. Энциклопедия колдовства и демонологии. Пер./англ. Т. Колядич. Ф. Капицы. М.: Астрель-Миф. 2001.
- Рассел Дж.Б. Колдовство и ведьмы в средние века. Спб. Евразия. 2001.
- Даль В. и др. Русское колдовство. Антология мысли. М. Эксмо. 2002.
- Христофорова О. Колдуны и жертвы. Антропология колдовства в современной России Серия: Нация и культура. Антропология/фольклор М РГГУ, ОГИ. 2010.
- Михайлова Т. От колдуна до шарлатана: колдовские процессы в Российской империи XVIII века (1740-1800). СПб. Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге 2018.
- Знатки, ведуны и чернокнижники: колдовство и бытовая магия на Русском Севере. 3-е изд., испр. Под общ. ред. А. Б. Мороза. М. Неолит. 2020.
- Кивельсон В. Магия отчаяния: моральная экономика колдовства в России XVII века. СПб. Academic Studies Press, БиблиоРоссика. 2020.
- Канторович Я. Средневековые процессы о ведьмах. М. 2021.
- Тогоева О. И. Короли и ведьмы. Колдовство в политической культуре Западной Европы XII-XVII вв. М. Центр гуманитарных инициатив. 2022.
- Дорин Валиенте. «Азбука ведовства прошлого и настоящего». Харьков: INVERTED TREE, 2023.
Примечания
- 1. Пс. 103, 2
- 2. Срезневский 1913: 486–487, № 18
- 3. Смилянская 2002а: 104.
- 4. Кивельсон В. Магия отчаяния: моральная экономика колдовства в России XVII века. СПб. Academic Studies Press, БиблиоРоссика. 2020.
- 5. Лавров А.С. Колдовство и религия в России. 1700-1740 гг. М. Древлехранилище. 2000. С. 364-365.
- 6. Дорин Валиенте. «Азбука ведовства прошлого и настоящего». Харьков: INVERTED TREE, 2023. C. 32.
- 7. Там же. С. 33.
- 8. Кивельсон В. Магия отчаяния: моральная экономика колдовства в России XVII века. СПб. Academic Studies Press, БиблиоРоссика. 2020. С. 15.