Книга Величия Отца
Книга Величия Отца (в западной историографии — Неозаглавленный текст из Кодекса Брюса) — коптский гностический трактат космологического характера, написанный на чистом саидском диалекте; сохранная часть текста повествует о Непостижимом Отце и прочих божествах Плеромы.
Текст является частью кодекса, купленного Джеймсом Брюсом (1730—1794) в Египте в январе 1769 года.
Исходя из содержания его сохранной части, учёные доктринально характеризуют текст как относящийся к гностическому монизму [1]. Как и все остальные известные нам коптские гностические трактаты, текст изначально написан на греческом языке в Римском Египте, но позже, чем большинство из них — уже в III веке, а его греческий оригинал не сохранился (впрочем, как начало, так и окончание коптского перевода также утрачены). Таким образом, наряду, как минимум, с «Книгами Иеу», «Пистис Софией» и небольшим количеством трактатов из Библиотеки Наг-Хаммади, этот текст относительно поздний и несёт на себе следы некоторого «примиренчества» гностиков того периода по отношению к ветхозаветным нарративам. Большинство исследователей относят текст к т.н. сифианскому гнозису.
Коптский текст Книги существует как в продолжающем разрушаться оригинале, так и в копии, сделанной в 1776 году в Лондоне по просьбе самого Джеймса Брюса коптологом Карлом Войде (1725—1790), который не выделял эту Книгу как отдельный текст в Кодексе. Однако ввиду того, что, в отличие от соседних «Книг Иеу», также скопированных Войде, у Книги Величия Отца с 1933 г. есть факсимиле [2], копия Войде обладает меньшей научной ценностью.
Содержание текста
Написанный «высоким штилем» текст кажется, в то же время, весьма запутанным; он рассказывает читателю как про Самого Отца, так и про высшие небесные сферы-эоны, выводимые как будто для того, чтобы подчеркнуть Величие Отца, который вовсе не является одиноким Богом Плеромы. Как мы увидим ниже, в сохранной части текста всё же есть некие зачатки гностического дуализма, а также (что может как помочь, так и затруднить окончательное решение вопроса о принадлежности этого трактата той или иной общине) различные вариации имени Сиф и такой персонаж, как Пистис София (она появляется также в одноименном большом трактате, а также — гораздо раньше по времени написания — в валентинианских текстах из Наг-Хаммади «Ипостась Архонтов» и «Происхождение мира»). Подобно «Апокрифу Иоанна» и ряду других ранних текстов, трактат также оперирует понятием «Четыре Светоча».
Вайолет Макдермот (1915—2006) как автор последнего по времени (1978) английского перевода текста, кратко описывает сохранную часть его содержания следующим образом.
1. Автор рукописи рассказывает про Отца Всего и про Его Невещественных Членов.
2. Описываются Сын; Город, или Человек, отображающий Всё; рассказывается о подобии человеческого тела Эонам Плеромы.
3. В тексте появляется Богочеловек, которого жаждет познать Всё; далее следует благодарственный и благословляющий гимн ему.
4. Выводятся Город; Первый Отец Всего; Самородное Место; Глубина; Безмолвие; Первое Место; Первый Глас.
5. Начинают быть Второе Место, названное Демиургом [3]; Логос; Понимающий (Разум); Человек; Столп; Смотритель; Отец Всего; Крест; Монада; Эннеада; Двенадцать Глубин; Образ Отца; Невещественные Члены, из которых начал быть Человек.
6. Описываются Отец, Второй Демиург; Пред-Мысль; Творец Плеромы; Четверо Врат; Четыре Монады; Двадцать Четыре Помощника; Двадцать Четыре Мириады Сил; Смотритель; Сифеус; Афредон и его Двенадцать Благих; Адам Света и его 365 Эонов; Правило; Ребенок; Мысль, исходящая из Глубины.
7. Описываются Глубина, включающая в себя Три Отцовства: Первое — Сокрытое; Второе, включающее Стол и Логос; Третье, включающее Безмолвие, Исток и Двенадцать Благих; Пять Печатей; Все-Мать; Эннеада, вместе с Монадой составляющие Декаду.
8. Появляются Неизмеримая Глубина, включающая Стол; Три Величия; Сыновство, названное Христом; Поверенный, опечатывающий всех Печатью Отца; его Двенадцать Аспектов; Двенадцать Истоков; Двенадцать Мест, порождающих Христа — Плод Всего.
9. Выводятся Глубина Сефиуса; Двенадцать Отцовств, окружающих его, у каждого из них — по три Аспекта, итого их тридцать шесть; Двенадцать вокруг его Главы; далее в тексте приводится диаграмма.
10. Человек описывается как Сродник Тайн; приводятся свидетельства Марсана и Никофея; следует откровение о Троесильном Совершенном. Говорится о Самородном, сокрытом в Сефиусе; о Двенадцати Отцовствах в образе Двенадцати Апостолов, каждое из которых создает 365 Сил в его (Человека) правой руке, при этом лишь Тридцать Сил в его левой Руке. Далее описываются Единый, из которого изошла всеохватная Монада; Град, или Человек, увенчанный Монадами; Град-Матерь Самородного, о котором говорил некий Фосилампий; Монада, пребывающая в Сефиусе как Эйдос (Идея); тварный мир, тварный разум, которому всякая тварь молится как Богу; Самродному ниспосылается милость Всего.
11. В тексте выводятся Искра Света, посланная Сефиусом в Неделимую Плерому; Человек Света и Истины; Слуга (Дьякон) Плеромы; говорится о послании, адресованном Искрой Света в нижележащую материю; о послании Гамалиэля, Стремпсухоса и Аграмаса в качестве Смотрителей к тем, кто стяжал свою Искру Света.
12. Упоминаются Двенадцать Источников и Двенадцать Отцовств в Месте Неделимого; Венец, в котором пребывают все виды жизни; Венец, в котором 365 Видов, от которого получают Венцы все Эоны; Богоносная Земля в самой Середине Неделимого; Все-Мать; Предел в Середине Все-Матери; Единородный, которому присуща Милость; принятие Единородным <мистического> Христианства.
13. Еще одно упоминание Предела, находящегося внутри каждой из Девяти Эннеад, в котором Три Отцовства; упоминаются Нетленное Место, названное Святой Землей; Безмерная Глубина с Двенадцатью Отцовствами над ней, каждое из которых окружают Тридцать Сил; 365 Отцовств, на которые разделен год; Мусаниос и Афредон со своими Двенадцатью Благими; говорится про молитвы Матери всех вещей.
14. Некоторые проблески дуализма в тексте: говорится о сотрясении Плеромы, о сдвиге Покровов; однако Смотритель восстанавливает Эоны; описывется выход Троесильного, в котором сокрыт Сын; Сефиус посылает Творящий Логос, ставший Христом.
15. Матерь дарует Чин своим мирам, помещая туда Искру Света; говорится о размещении Праотца и Двенадцати Благих вместе с их Венцами, Печати и Источника; упоминается Предел вместе с Двенадцатью Отцами и Сыновством. Постулируется разделение сущего и не-сущего на вечное и вещественное, размещение между ними Покровов; Матерь получает Десять Эонов, а затем ещё Предел, Три Силы, Двенадцать Сил и ещё Семь Сил;
16. Описываются основание Праотца в Эонах Матери Всего; воздаяние Праотцу Сил и Слав; дарование ему Сыновства и Силы от Эона, названного Солмистосом. Праотец творит Эон по велении сокрытого в Безмолвии Отца; далее в тексте говорится о желании Праотца обратить Всё к Сокрытому Отцу; следует молитва Матери Трижды Рожденному.
17. Матерь основывает Вечного Само-Отца; следует дарование Тайны Сокрытого Отца тем, кто прибег к Эону Само-Отца; говорится о гнозисе Тайны, Ставшей Человеком.
18. Матерь зачинает своего Первородного Сына; она дарует ему Одеяние, включающее в себя все тела; Прародитель разделяет всё вещество на виды; он дарует этим разным видам Закон; он выводит их из тьмы материи.
19. Хвалебный гимн Матери Всего и других высших сущностей Бесконечному и Непознаваемому, породившему Человека в Разуме своём; гимн Тому, Кто придал все вещи Человеку, окутанному творением словно одеянием; Матерь Всего молит его о том, чтобы он придал Чины ее Отпрыскам; её желание заключается в том, чтобы Отпрыски ее смогли познать Неизменного как Спасителя.
20. Описываются появление из Бесконечного Искры Света; удивление Эонов тому, где он был сокрыт, прежде чем проявиться. Затем Силы Плеромы, узревшие его, поют ему хвалебную песнь; следует сотворение Покрова для их миров. Господь Всей Земли делит вещество на Две Земли — на Правую и Левую; основание Чертогов и Покровов между ними; следует дарование законов и заповедей тем, кто на Правой Земле; им обещана жизнь вечная и знание о том, что Бог внутри них, и что они сами — Боги.
21. «Порождённые веществом» молят о том, чтобы Нетелесные Духи были ниспосланы им для наставления их; в ответ им ниспосылают Силы Прорицания; учреждаются новые Чины согласно Сокрытой Заповеди.
22. Говорится о погружении в Имя Самородного; об Источнике Живой Воды; о Михаре и Михеу и о Силах, которые над ней; о Варфаранге и Пистис Софии; в тексте появляются Селлао, Элейнос, Зогенефлес, Селмелхе; описываются Четыре Светоча: Элелет и др.
Текст завершается большой лакуной [4] (количество утраченных еще до вывоза текста из Египта страниц является дискуссионным вопросом).
Оценки, данные публикаторами текста и его переводчиками
Два ранних переводчика текста, Карл Шмидт (1868—1938), опубликовавший печатный коптский текст и сделавший его немецкий перевод (1892), и автор английского (1918) перевода, преподобный Флетчер Лэмллуг (1878—1961), который цитирует Шмидта, ни в чём не возражая ему, приняли этот текст с восторгом, видя в нём, в частности, рецепцию платонизма. Вот что пишет о нем Шмидт, издавший печатную версию всего кодекса со своей пагинацией (разграничив при этом его трактаты на «Книги Иеу» и Неозаглавленный текст):
«Насколько же иной мир, напротив, встречает нас здесь, на тридцати одном листе! Мы оказываемся в чистых сферах высшей Плеромы; мы видим, шаг за шагом, как этот мир, столь насыщенный небесными существами, возникает на наших глазах; каждое отдельное пространство со всеми его обитателями подробно описано, так что мы можем создать для себя живую картину славы и великолепия этого гностического неба. Рассуждения здесь не столь путаны и фантастичны, как в Пистис Софии и наших двух Книгах Иеу. <...> Автор пропитан греческим духом, обладает совершенным знанием греческой философии, следуя учению о платоновских идеях и будучи приверженцем взгляда Платона на происхождение зла — то есть, материи... Мы имеем, держа в руках эти листы, превосходно задуманный труд древнего гностического философа, и мы застываем в изумлении, дивясь смелости размышлений, ослепленные богатством мысли, тронутые глубиной души автора. Его труд не похож на Пистис Софию, продукт упадка гностицизма, но датируется периодом, когда гностический гений, как могучий орёл, оставил мир позади себя и воспарял, во всё более и более бескрайних сферах, к чистому свету, к чистому знанию, в котором он терялся в экстазе. <...> Одним словом, мы обладаем, держа в руках сей гностический труд, если говорить о его возрасте и содержании, творением первостепенной важности, которое переносит нас в период гностицизма и, следовательно, христианства, знания о котором выдавались нам очень дозированно» [5].
Обратимся, однако, к оригиналу труда Шмидта. Одним из главных вопросов, занимавших молодого 24-летнего учёного, был вопрос общинной принадлежности тех коптских гностических текстов, которые были доступны ему и его читателям в 1892 году. Обе «Книги Иеу» (как и «Пистис Софию» из «Кодекса Эскью») он относил к выведенным Епифанием в «Панарионе» гностикам-севирианам [6], тогда как в отношении Неозаглавленного текста (Книги Величия Отца) склонялся к его поздне-сифианской принадлежности, аргументируя свою гипотезу о сифианстве трактата, прежде всего, той ролью, которую играет в нём Эон Сифей:
«Таким образом, этот Сифей занимает заметное место во вселенной; эон с таким названием нигде более нам не встречается. Только среди так называемых сифиан или сифитов Сиф считался сыном Адама, покровителем высших сил, поклоняющимся Благому Богу и даже личностью Иисуса. Несомненно, имеется связь между этими двумя фигурами; лишь одна из них может показаться поразительной: среди сифиан почитается ветхозаветный Σηθ, но здесь постоянно упоминается имя Σηθεύς, без какой-либо привзяки его автором текста к исторической фигуре; следует также отметить, что Сифей здесь фигурирует как эон. Однако мы должны помнить, что наш труд зародился в уме эллинского философа из Египта, которого не могли очаровать эти нелепые истории, рассказанные сифианами. Ему требовались абстрактные понятия и мифические фигуры; всё остальное было для него второстепенным. Теперь же сифиан можно аргументированно увязать с архонтиками. Епифаний уже отмечал их родство в главе 40.7 <Панариона>, сообщая, что и те, и другие использовали Книги Сифа и Аллогена [7]. Наша работа подтверждает это: архонтики — ни что иное, как последние остатки сифиан на сирийской земле; согласно главе 29.1 <Панариона>, Епифаний встретил их же остатки на египетской земле во время своего пребывания там» [8].
Британка Шарлотта Бэйнс (1868—1949), опубликовавшая факсимиле, параллельный печатный коптский текст Книги и его новый английский перевод (с собственной пагинацией) в 1933 году, после проделанной работы с кодексом в Бодлеанской библиотеке в 1928-м, спустя 5 лет пишет не только о его плачевном состоянии в котором она смогла лично убедиться, но и о его значении и содержании, отмечая схожесть последнего с содержанием первых глав «Апокрифа Иоанна», в те годы ограниченно доступного, и то лишь как часть «Берлинского папируса 8502» [9]. В то же время она следующим образом отмечает двойственное впечатление, которое оставило повествование автора Книги:
«Лежащий перед нами трактат воплощает размышления гностического философа о гнозисе, или науке о Боге, Вселенной и Спасении. Достойным сравнением с этим трактатом в рамках гностических направлений в философии может служить лишь глубина мысли и смелые рассуждения таких философов, как Василид и Валентин. Как и в случае с этими учителями, читатель замирает и очаровывается, внемля разумению провидца, взмывая всё выше и выше, к более чистым и редким представлениям, пока сама мысль не достигнет своего предела и не остановится, соприкоснувшись с Невыразимым Понятием, каковым является Бог. Однако, дойдя до рассмотрения столь возвышенных вопросов, с завышенными ожиданиями, обусловленными уровнем богословия, в конечном итоге остается ощущение чего-то неудачного и провального, то, по-видимому, это связано с первоначальной неспособностью автора осознать, что его три науки едины, и что только путем анализа воздействия теологии, верно осмысленной, можно верно понять космологию и сотериологию текста. Ибо проблемы, с которыми он столкнулся и которые не смог решить, находят свое разрешение лишь в полном осознании того, что подразумевается под принятием Божественной Бесконечности. Наш автор недвусмысленно передает свое полное признание Абсолютной Простоты, Всеохватности и Безграничности Бога. Это видно по использованию им таких фраз и выражений, как "Тот, кто Сам себе причина"; "Невыразимый и Неизмеримый, Который истинно и доподлинно СУЩИЙ"; "Тот, кто обладает всей Полнтой, тогда как Им Самим не обладает никто"; "Единственный в Полноте, Которого не постичь никому". Однако когда мы начинаем рассматривать его учение о Вселенной, мы обнаруживаем, что его мысль теряет связь с высоким уровнем его прежнего видения» [10].
Соотечественница Бэйнс, Вайолет Макдермот, автор последнего на сегодняшний день английского академического перевода трактата, опубликованного в 1978 году, останавливается лишь на технических деталях текстов кодекса, не давая никакой собственной характеристики или оценки их содержания (которое вкратце приводит в предисловии) [11]. Автор единственного русского академического перевода памятника Дм. Алексеев пишет о тексте книги как о монистическом трактате:
«Религиозно-философская система памятника, достаточно трудная для восприятия и понимания, выдержана в "монистическом" духе. Все умопостигаемые сущности описаны в ней как благие, различающиеся лишь степенью своего совершенства, что сближает Книгу Величия Отца с другим "монистическим" религиозно-философским трактатом, Посланием Евгноста, содержащимся в III и V кодексах Наг-Хаммади. С точки зрения автора трактата, злом является лишь вещество, безличное, пассивное и, буквально, "несуществующее". Многочисленные аллюзии сближают памятник с рядом так называемых «сифианских» произведений, входящих в библиотеку Наг-Хаммади, причем и в Книге Величия Отца Сиф (Сифей) является важнейшим элементом системы. Однако, в отличие от сифианских текстов Наг-Хаммади, деятельность Матери (в трактатах Наг-Хаммади и, в первую очередь, в Апокрифе Иоанна — София) и демиургическая активность Прародителя (в трактатах Наг-Хаммади — архонт Ялдаваоф) истолкованы в духе «монистического» гнозиса в позитивном смысле. <...> Идейное влияние манихейства незаметно, хотя ряд слов и выражений позволяет предположить знакомство автора с манихейской традицией» [12].
Литература
- Книга Величия Отца // Евангелие Истины: двенадцать переводов христианских гностических писаний / Пер. Дм. Алексеева; под ред. А.С. Четверухина. — Ростов н/Д: Феникс, 2008. — (Духовное наследие). — С. 442—520.
- Книга Величия Отца // Евангелие Истины: четырнадцать переводов христианских гностических писаний / Пер. с копт., предисл., коммент. Дм. Алексеева; под ред. А. Четверухина. — М.; СПб.: Изд-во «Омега-Л»; «Т8 Издательские Технологии» / «Пальмира», 2024. — (Серия «Библейская история»). — С. 417—492.
- The Books of Jeu and the Untitled Text from the Bruce Codex / Text Edited by Carl Schmidt; Translation and notes by Violet MacDermot. — Leiden: E.J. Brill, 1978. — (Nag Hammadi and Manichaean Studies, 13).
- A Coptic Gnostic Treatise: Contained in the Codex Brucianus / Transcript, Translation and Commentary by Charlotte A. Baynes. — Cambridge: Cambridge University Press, 2013 (Reissued of the 1933 Edition).
- Crégheur, Eric. The Manuscript and the Coptic Text of the Untitled Text of the Bruce Codex // Chronique d'Égypte. — No. 92. — Juillet 2017.
- Koptischer Text des zweiten koptisch-gnostischen Werkes. Übersetzung des zweiten koptisch-gnostischen Werkes // Gnostische Schriften in koptischer Sprache aus dem Codex Brucianus / Hrsg. von Carl Schmidt. — Leipzig: J.C. Hinrichs, 1892. — (Texte und Untersuchungen zur Geschichte der altchristlichen Literatur, 8). — S. 226—314.
- Lamplugh, Fletcher. The Gnosis of the Light. A translation of the Untitled Apocalypse Contained in the Codex Brucianus, with Introduction and Notes. — London: J.M. Watkins, 1918.
- Puech, Henry-Charles. Compte rendu de «Charlotte A. Baynes, A Coptic Gnostic Treatise Contained in the Codex Brucianus, Cambridge, Cambridge University Press, 1933» // Revue de l’histoire des religions, 112 (Paris, 1935). — P. 121—128.
Примечания
- 1. Как полагает теперь переводчик этого трактата на русский язык Дм. Алексеев, несохранная часть повествовала о «проделках Иалдабаофа», разрушая, таким образом, монистическую ткань его космологии (частная беседа с автором данной статьи, имевшая место 19 марта 2026 года).
- 2. См. Baynes, 1933, pl. I — LXI.
- 3. Очередное свидетельство того, что Демиург в коптских гностических текстах не является отрицательным персонажем, как его выводили ересиологи, описывая гностические доктрины. Как мы увидим далее, в этом тексте всего два Демиурга, и оба — благие.
- 4. Вышеприведённое описание см. тж. в изд.: MacDermot, 1978, p. xviii-xxi. Приводя описание, мы придерживаемся нумерации глав по изд. Baynes, 1933.
- 5. Цит. по: Lamplugh, 1918, p. 18-19.
- 6. См. изд. Schmidt, 1892, S. 596. Современные учёные отвергают эту мысль, по сути, безоговорочно, поскольку севириане ближе к концу III века уже не существовали (Шмидт, говоря о греческих оригиналах рассм. текстов, не относил их к числу поздних).
- 7. Сейчас, в 21-м веке, известны два текста с названием «Аллоген» — из Наг-Хаммади и из «Кодекса Чакос». Содержание текстов при этом разное.
- 8. См.: Ursprung, Zeit und Ort des zweiten koptischgnostischen Originalwerkes в изд. Schmidt, 1892, S. 646-647. Таким образом, хронологически Шмидт был первым работавшим с этим текстом учёным, причислившим его к позднейшей ветви т.н. сифиан в гностицизме. Кроме того, именно от Шмидта пошла традиция не считать наш трактат и соседствующие с ним в кодексе «Книги Иеу» тестами, принадлежащими к одной и той же гностической школе.
- 9. С фр-том Апокрифа она, по её собственным словам, познакомилась по публикации его перевода Шмидтом в ст.: Schmidt, Carl. Irenäus und seine Quelle in adv. haer. I.29 // Philotesia: Paul Kleinhert zum LXX Geburstag / Dargebracht von Adolf Harnack, Hermann Diels, etc. — Berlin: Trowitzsch & Sohn, 1907. — S. 316—336.
- 10. Цит. по: Baynes, 1933, p. xxi-xxii.
- 11. Кроме того, Макдермот отвергает обновлённую Шарлоттой Бэйнс пагинацию 1933 года и возвращается к классической пагинации Шмидта, поскольку, по её словам, иначе «трудно понять», где в <изначально не переплетённом> кодексе кончается один трактат и начинается другой — см., напр., MacDermot, 1978, p. xiii.
- 12. Цит. по изд.: Евангелие Истины, 2024, с. 418. См. тж. Примечание 1 (выше).