Книга Величия Отца

Так выглядела «условно первая» страница Текста без названия из Кодекса Брюса в 1928 году. Фотография Шарлотты Бэйнс, опубликованная в 1933 г.

Книга Величия Отца (в западной историографии — Неозаглавленный текст из Кодекса Брюса) — коптский гностический трактат космологического характера, написанный на чистом саидском диалекте; сохранная часть текста повествует о Непостижимом Отце и прочих божествах Плеромы. Исходя из содержания его сохранной части, учёные доктринально характеризуют текст как относящийся к гностическому монизму [1]. Как и все остальные известные нам коптские гностические трактаты, текст изначально написан в Римском Египте, но позже, чем большинство из них — уже в III веке, а его греческий оригинал не сохранился (впрочем, как начало, так и окончание коптского перевода также утрачены). Таким образом, наряду, как минимум, с «Книгами Иеу», «Пистис Софией» и небольшим количеством трактатов из Библиотеки Наг-Хаммади, этот текст относительно поздний и несёт на себе следы некоторого «примиренчества» гностиков того периода по отношению к ветхозаветным нарративам. Большинство исследователей относят текст к т.н. сифианскому гнозису.

Содержание текста

Вайолет Макдермот (1915—2006) [2].

Оценки, данные публикаторами текста и его переводчиками

Два ранних переводчика текста, Карл Шмидт (1868—1938), опубликовавший печатный коптский текст и сделавший его немецкий перевод (1892), и автор английского (1918) перевода, преподобный Флетчер Лэмллуг (1878—1961), который цитирует Шмидта, ни в чём не возражая ему, приняли этот текст с полным восторгом, видя в нём, в частности, рецепцию платонизма. Вот что пишет о нем Шмидт, издавший печатную версию всего кодекса со своей пагинацией (разграничив при этом его трактаты на Книги Иеу и Неозаглавленный текст):

«Насколько же иной мир, напротив, встречает нас здесь, на тридцати одном листе! Мы оказываемся в чистых сферах высшей Плеромы; мы видим, шаг за шагом, как этот мир, столь насыщенный небесными существами, возникает на наших глазах; каждое отдельное пространство со всеми его обитателями подробно описано, так что мы можем создать для себя живую картину славы и великолепия этого гностического неба. Рассуждения здесь не столь путаны и фантастичны, как в Пистис Софии и наших двух Книгах Иеу. <...> Автор пропитан греческим духом, обладает совершенным знанием греческой философии, следуя учению о платоновских идеях и будучи приверженцем взгляда Платона на происхождение зла — то есть, материи... Мы имеем, держа в руках эти листы, превосходно задуманный труд древнего гностического философа, и мы застываем в изумлении, дивясь смелости размышлений, ослепленные богатством мысли, тронутые глубиной души автора. Его труд не похож на Пистис Софию, продукт упадка гностицизма, но датируется периодом, когда гностический гений, как могучий орёл, оставил мир позади себя и воспарял, во всё более и более бескрайних сферах, к чистому свету, к чистому знанию, в котором он терялся в экстазе. <...> Одним словом, мы обладаем, держа в руках сей гностический труд, если говорить о его возрасте и содержании, творением первостепенной важности, которое переносит нас в период гностицизма и, следовательно, христианства, знания о котором выдавались нам очень дозированно» [2].

Британка Шарлотта Бэйнс (1868—1949), опубликовавшая факсимиле, параллельный печатный коптский текст Книги и его новый английский перевод (с собственной пагинацией) в 1933 году, после проделанной работы с кодексом в Бодлеанской библиотеке в 1928-м, спустя 5 лет пишет не только о его плачевном состоянии в котором она смогла лично убедиться, но и о его значении и содержании, отмечая схожесть последнего с содержанием первых глав «Апокрифа Иоанна», в те годы ограниченно доступного, и то лишь как часть «Берлинского папируса 8502» [3]. В то же время она следующим образом отмечает двойственное впечатление, которое оставило повествование автора Книги:

«Лежащий перед нами трактат воплощает размышления гностического философа о гнозисе, или науке о Боге, Вселенной и Спасении. Достойным сравнением с этим трактатом в рамках гностических направлений в философии может служить лишь глубина мысли и смелые рассуждения таких философов, как Василид и Валентин. Как и в случае с этими учителями, читатель замирает и очаровывается, внемля разумению провидца, взмывая всё выше и выше, к более чистым и редким представлениям, пока сама мысль не достигнет своего предела и не остановится, соприкоснувшись с Невыразимым Понятием, каковым является Бог. Однако, дойдя до рассмотрения столь возвышенных вопросов, с завышенными ожиданиями, обусловленными уровнем богословия, в конечном итоге остается ощущение чего-то неудачного и провального, то, по-видимому, это связано с первоначальной неспособностью автора осознать, что его три науки едины, и что только путем анализа воздействия теологии, верно осмысленной, можно верно понять космологию и сотериологию текста. Ибо проблемы, с которыми он столкнулся и которые не смог решить, находят свое разрешение лишь в полном осознании того, что подразумевается под принятием Божественной Бесконечности. Наш автор недвусмысленно передает свое полное признание Абсолютной Простоты, Всеохватности и Безграничности Бога. Это видно по использованию им таких фраз и выражений, как "Тот, кто Сам себе причина"; "Невыразимый и Неизмеримый, Который истинно и доподлинно СУЩИЙ"; "Тот, кто обладает всей Полнтой, тогда как Им Самим не обладает никто"; "Единственный в Полноте, Которого не постичь никому". Однако когда мы начинаем рассматривать его учение о Вселенной, мы обнаруживаем, что его мысль теряет связь с высоким уровнем его прежнего видения» [4].

Соотечественница Бэйнс, Вайолет Макдермот, автор последнего на сегодняшний день английского академического перевода трактата, опубликованного в 1978 году, останавливается лишь на технических деталях текстов кодекса, не давая никакой собственной характеристики или оценки их содержания (которое вкратце приводит в предисловии) [5]. Автор единственного русского академического перевода памятника Дм. Алексеев пишет о тексте книги как о монистическом трактате:

«Религиозно-философская система памятника, достаточно трудная для восприятия и понимания, выдержана в "монистическом" духе. Все умопостигаемые сущности описаны в ней как благие, различающиеся лишь степенью своего совершенства, что сближает Книгу Величия Отца с другим "монистическим" религиозно-философским трактатом, Посланием Евгноста, содержащимся в III и V кодексах Наг-Хаммади. С точки зрения автора трактата, злом является лишь вещество, безличное, пассивное и, буквально, "несуществующее". Многочисленные аллюзии сближают памятник с рядом так называемых «сифианских» произведений, входящих в библиотеку Наг-Хаммади, причем и в Книге Величия Отца Сиф (Сифей) является важнейшим элементом системы. Однако, в отличие от сифианских текстов Наг-Хаммади, деятельность Матери (в трактатах Наг-Хаммади и, в первую очередь, в Апокрифе Иоанна — София) и демиургическая активность Прародителя (в трактатах Наг-Хаммади — архонт Ялдаваоф) истолкованы в духе «монистического» гнозиса в позитивном смысле. <...> Идейное влияние манихейства незаметно, хотя ряд слов и выражений позволяет предположить знакомство автора с манихейской традицией» [6].

Литература

Книга Величия Отца // Евангелие Истины: двенадцать переводов христианских гностических писаний / Пер. Дм. Алексеева; под ред. А.С. Четверухина. — Ростов н/Д: Феникс, 2008. — (Духовное наследие). — С. 442—520.
Книга Величия Отца // Евангелие Истины: четырнадцать переводов христианских гностических писаний / Пер. с копт., предисл., коммент. Дм. Алексеева; под ред. А. Четверухина. — М.; СПб.: Изд-во «Омега-Л»; «Т8 Издательские Технологии» / «Пальмира», 2024. — (Серия «Библейская история»). — С. 417—492.
The Books of Jeu and the Untitled Text from the Bruce Codex / Text Edited by Carl Schmidt; Translation and notes by Violet MacDermot. — Leiden: E.J. Brill, 1978. — (Nag Hammadi and Manichaean Studies, 13).
A Coptic Gnostic Treatise: Contained in the Codex Brucianus / Transcript, Translation and Commentary by Charlotte A. Baynes. — Cambridge: Cambridge University Press, 2013 (Reissued of the 1933 Edition).
Crégheur, Eric. The Manuscript and the Coptic Text of the Untitled Text of the Bruce Codex // Chronique d'Égypte. — No. 92. — Juillet 2017.
Koptischer Text des zweiten koptisch-gnostischen Werkes. Übersetzung des zweiten koptisch-gnostischen Werkes // Gnostische Schriften in koptischer Sprache aus dem Codex Brucianus / Hrsg. von Carl Schmidt. — Leipzig: J.C. Hinrichs, 1892. — (Texte und Untersuchungen zur Geschichte der altchristlichen Literatur, 8). — S. 226—314.
Lamplugh, Fletcher. The Gnosis of the Light. A translation of the Untitled Apocalypse Contained in the Codex Brucianus, with Introduction and Notes. — London: J.M. Watkins, 1918.
Puech, Henry-Charles. Compte rendu de «Charlotte A. Baynes, A Coptic Gnostic Treatise Contained in the Codex Brucianus, Cambridge, Cambridge University Press, 1933» // Revue de l’histoire des religions, 112 (Paris, 1935). — P. 121—128.

Примечания

1. Как полагает теперь переводчик этого трактата на русский язык Дм. Алексеев, несохранная часть повествовала о «проделках Иалдабаофа», разрушая, таким образом, монистическую ткань его космологии (частная беседа с автором данной статьи, имевшая место 19 марта 2026 года).

2. См.: MacDermot, 1978, p. xviii-xxi.

3. Цит. по: Lamplugh, 1918, p. 18-19.

4. С фр-том Апокрифа она, по её собственным словам, познакомилась по публикации его перевода Шмидтом в ст.: Schmidt, Carl. Irenäus und seine Quelle in adv. haer. I.29 // Philotesia: Paul Kleinhert zum LXX Geburstag / Dargebracht von Adolf Harnack, Hermann Diels, etc. — Berlin: Trowitzsch & Sohn, 1907. — S. 316—336.

4. Цит. по: Baynes, 1933, p. xxi-xxii.

5. Кроме того, Макдермот отвергает обновлённую Шарлоттой Бэйнс пагинацию 1933 года и возвращается к классической пагинации Шмидта, поскольку, по её словам, иначе «трудно понять», где в <изначально не переплетённом> кодексе кончается один трактат и начинается другой. — См., напр.,: MacDermot, 1978, p. xiii.

6. Цит. по: Евангелие Истины, 2024, с. 418.