Красный дракон
Красный дракон — в каббале змей, нарушивший Божественный порядок и цельность мироздания.
В Библии змей часто олицетворяет собой силы зла. Он — образ дьявола в библейской легенде о грехопадении Адама и Евы. В «Откровении Иоанна Богослова» описывается красный дракон с 7 головами и 10 рогами. Этот образ часто интерпретируется как обозначение силы сатаны и его контроля над миром.
В учении каббалы — это Красный дракон, который обвил семь нижних сефирот Древа Жизни, отделив их от троичного Божественного начала. Однако в той же Библии змей называется «искусным», «хитрым». «Будьте мудры как змеи», — говорит Иисус своим апостолам. В эпоху средневековья змей мог сопоставляться с Христом, так как считалось, что, сбрасывая с себя старую кожу, он обновляется к новой жизни.
Змей (дракон) обычно связан с водной стихией, и его появление здесь не случайно, ведь Бездна, через которую необходимо перейти имеет водную природу.
С помощью образа медного змея Моисей исцелял людей от ядовитых укусов. С огненными змеями отождествляется ангельский чин Серафимов. Согласно шумерийскому мифу о Гильгамеше, змея обладает тайной вечной жизни. Маг восходит по Древу Жизни «Путем Змеи», терпеливо прорабатывая все Божественные образы и уровни сознания. Змей Кундалини выступает символом огромной энергии, которой необходимо овладеть магу для духовного продвижения.
В материалах Герметического ордена Золотой Зари так символически описывается последующее грехопадение:
«Великая Богиня, которая на степени 3°=8° поддерживала Столпы сефирот, восседая в позе Знака Теоретика (т. е. в позе Атланта, поддерживающего мир на своих плечах), соблазнилась плодами Древа Познания и пала в область клипот. Столпы остались без опоры, и весь строй сефирот разрушился. Вместе с ним пал и Адам — Микропрозоп. Тогда поднялся Великий дракон о семи головах и десяти рогах <…>, обвил кольцами своего тела сефиру Малкут, отрезал ее от остальных сефирот и соединил с Царством Оболочек. А семь нижних сефирот отделились от трех верхних в области Даат, у ног Айма Элохим. И на головах дракона — имена и венцы восьми царей Едомских, а на рогах его — имена одиннадцати Старейшин Едомских. И поскольку Великий Змей Зла дотянулся до Даат, то в этой области появилась новая сефира, из-за чего преисподних, извращенных сефирот оказалось не десять, а одиннадцать — по числу старейшин Едомских. <…> из пасти дракона в Даат изверглись Воды Преисподние. И дракон этот — Левиафан <…>.…поставил Тетраграмматон Элохим буквы Имени и Пламенный Меч, дабы верхняя часть Древа Жизни не увлеклась в падение Адама» [1].
Как указывают еврейские комментарии к библейской Книге Бытия, слово «змей» («хивья» на арамейском) связано с именем Евы (Хавы). О змее Библия говорит, что он «был хитрее всех зверей полевых». Еврейское слово «хитрый» («арум») можно также перевести как «голый». Змей является фаллическим символом, и, по мнению комментаторов, первый сексуальный контакт произошел именно между ним и Евой, которая родила от него сына Каина. Красный дракон (падшая Божественная искра) стремиться вернуться в Божественный мир и это устремление ломает привычную схему. Мы больше не послушные, бездумные твари, но сознаем себя и хотим стать богами.
По словам Израэля Регарди,
«Ритуал посвящения позволяет воспроизвести этот процесс в рамках индивидуальной сферы сознания: оплодотворяющие силы стихий пробуждают Великого дракона. Когда магия, таким образом, берет на себя божественные прерогативы и активизирует Даат, то поначалу это влечет за собой катастрофические последствия, поскольку адекватно понять роль пробужденного подсознания удается не сразу. Какое-то время кандидат злоупотребляет обретенными дарами, используя их в узко эгоистических целях. Однако сама эта катастрофа, сами эти злоупотребления помогают сформировать самосознание. <…> Великий дракон — оборотная сторона силы эроса — будет опустошать малое царство нашего «я» до тех пор, пока мы не возвысимся до божественных частей нашей человеческой природы и не победим врага, водворив его на законное место. Тогда мы сможем использовать весь жизненный опыт и его плоды, не игнорируя и не подавляя ни одну из его составляющих, и это поможет нам преодолеть индивидуальные ограничения» [2].
В одном из стихов апокрифического «Апокалипсиса Авраама» Красный дракон отождествляется со Азазелем, искусившим Еву. В иудейском символизме к Красному дракону по смыслу близок образ верблюда.
В каббале
В Каббале дракон символически отождествляется со слепым змеем и крокодилом. Так Моше Кордоверо в своей книге «Пардес Римоним» («Гранатовый сад») говорит о том, что дорогу в мир горний скрывает чудовищный дракон — Танинивер. Это имя образовано двумя ивритскими словами: התנין — «крокодил» и עור — «слепой», и буквально означает «слепой крокодил». С драконом отождествляется Фараон, противящийся исходу евреев из Египта. Противоположностью Красного дракона в традиции каббалы является Святой дракон, который является символом мессии.
В алхимии
В алхимии Красный дракон — это символ фиксированного принципа, связанный с серой, мужским началом, огнём и финальной стадией Великого Делания — рубедо (покраснением).
Эта стадия знаменует завершение трансмутации: достижение Философского Камня в красной форме (красной тинктуры или эликсира), способного превращать базовые металлы в золото и символизирующего духовное совершенство.
Красный Дракон часто противопоставляется Зеленому Дракону (или Зеленому Льву), который представляет летучий принцип — ртуть (mercury philosophorum), женское начало и растворение. Их борьба, а затем объединение (coniunctio oppositorum) иллюстрируют алхимический процесс соединения противоположностей, т.е. фиксированного и летучего, огня и воды, который ведёт к гармонии и рождению Камня.
Дракон в целом (без цветовой спецификации или в черной / зелёной форме) может символизировать первоматерию — первичный хаос, содержащий все потенциалы, или начальные этапы (нигредо). Однако красный цвет подчёркивает трансформацию и завершение Великого Делания.
Примечания
- 1. Кроули, Алистер. Храм царя Соломона. — Т.1. — М.: Ганга. 2011. — С. 163–164.
- 2. Регарди, Израэль. Полная система магии Золотой Зари. — Т.1. — М.: Энигма, 2011. — С. 212.