Евангелие от Евы
Евангелие от Евы — гипотетическая группа гностических и апокалиптических сочинений, известных только по цитатам у Епифания, митрополита Кипрского, сделанным им в конце IV века. Епифаний цитирует «Евангелие от Евы» в критическом, выполненном с ортодоксальных позиций, рассмотрении учений как самих гностиков, так и их опппонента Оригена.
Очевидно, у некоторых групп гностиков существовал культ Евы как получившей откровение от змея в Едемском саду. Приблизительный перевод цитаты из «Евангелия от Евы», приведенной у Епифания, гласит:
«Я стоял на высокой горе и увидел великана и слабого человека, и услышал голос, подобный грому: "Приди и слушай". И он сказал мне: "Я есмь ты, а ты есть я. Я там, где ты. Я во всем, и ты всегда можешь войти в меня и укрыться во мне; укрывшись же во мне, ты укрываешься в себе"» [1].
Возможно, еще одна цитата Епифания также была взята из «Евангелия от Евы»:
«Я узрел древо, приносящее двенадцать плодов в году, и он сказал мне: это — древо жизни» [2].
Современные исследователи раннего христианства Анри-Шарль Пюэш и его редактор Беата Блатц пишут о содержании «Евангелия от Евы» следующее:
«Первый отрывок, цитируемый Епифанием, видимо, относится к началу документа. Однако очень трудно что-либо утверждать однозначно о личности говорящего и его мифического собеседника. Рассказчиком видения могла быть сама Ева, но с таким же успехом это мог быть и какой-нибудь анонимный провидец. Можно предложить и ряд интерпретаций двух фигур, появляющихся в видении. Они могут представлять "доисторического человека и его карликовое земное подобие", или доисторического человека и Сына Человеческого, или же речь может идти о "Боге-Отце и Барбело, отставшей в развитии из-за того, что ее лишили силы". Возможно также и то, что эти две фигуры на самом деле едины и рассматриваются одновременно в двух разных аспектах, как это часто бывает в такого рода повествованиях (ср., например, начало Апокрифа Иоанна или явления Иисуса Христа или других существ, божественных или демонических, в различных вариантах проявления). Единственное, о чём можно сказать наверняка — что Евангелие от Евы относится к документам жанра откровения, следовательно, к апокалиптической литературе. Оно скомпилировано по широко распространенному образчику "свидетельств о видении" и использует обычные для такого рода литературы мотивы: действие происходит на горе, затем появляется фигура очень большого или гигантского роста, после чего эта фигура обращается к провидцу. Носитель откровения, или божественная сущность, раскрывает своему собеседнику свою идентичность с ним с помощью почти стереотипной формулы... которая часто используется в гностических, герметических, магических или алхимических текстах. Это тождество подразумевает, что одно существо везде и всегда сопричастно другому и что они — единая сущность. "Собрать себя"..., т.е. собрать субстанцию своей духовной "природы света", рассеянной в теле и в материи, восстановить и спасти свое "эго", освободив его от разношерстности мира, а восстановление его первоначального единства равносильно тому, что одно одновременно собирает и сохраняет субстанцию или часть субстанции другого, которая также рассеяна, рассредоточена и заключена в мире. Между Спасителем и спасенными происходит сотрудничество. Здесь теория и ее язык вновь гностичны. что встречается также и в манихействе» [3].
Далее, говоря о втором гипотетическом фрагменте этого евангельского текста, Пюэш и Блатц сообщают:
«Контекст второй цитаты означает также, что "гностики" читали эти строки в апокрифах... и видели в них символическое указание на менструальную кровь. Но это, скорее, случай очень вольного цитирования Откр. 22:2... Даже если утверждать, что апокриф здесь указывает на эзотерическое писание гностического происхождения, может показаться, что этот отрывок, скорее, следует увязать с "Большими вопросами Марии" [4]..., где мы находим теорию менструальной крови, основанную на аллегорической интерпретации других библейских отрывков, аналогичной цитируемой нами, считается предположением (Панарион 26.8.7 и 9.2)» [5].
Там же, чуть ниже, эти современные ученые поясняют гипотезу выдающегося немецкого библеиста XIX века Адольфа фон Гарнака относительно этого текста, утверждая, что Гарнак считал возможным найти следы «Евангелия от Евы» в «Пистис Софии» и среди гностической секты ператов, выведенных Ипполитом Римским (Refutatio V.16.8 и V.13—14), однако сведения, на которые опирался Гарнак, в наше время можно толковать по-разному, и с ним можно согласиться безусловно лишь в той части его утверждений, где он датирует «Евангелие от Евы» II веком н.э.
Примечания
- 1. «Панарион», 26.3.1.
- 2. «Панарион», 26.5.1.
- 3. См.: Schneemelcher, Wilhelm (ed.). New Testament Apocrypha. — Vol. 1. Gospels and Related Writings. — Louisville; London, 1991. — P. 359. Цит. по The Gospel of Eve in «Early Christian Writings».
- 4. «Большие вопросы Марии» и «Малые вопросы Марии» — гипотетические, не дошедшие до нас гностические апокрифы, упоминаемые только в относительно поздней ересиологической литературе (Епифаний и др.), причем ряд современных исследователей, к примеру, отождествляют «Малые вопросы Марии» с т.н. «IV книгой Пистис Софии», ссылаясь, в частности, на самостоятельный характер ее повествования по сравнению с книгами I — III.
- 5. См.: Schneemelcher, Wilhelm (ed.). New Testament Apocrypha. — Vol. 1. Gospels and Related Writings. — Louisville; London, 1991. — P. 360. Цит. по The Gospel of Eve in «Early Christian Writings».