Авраам
Авраа́м (др.-евр. אַבְרָהָם [av.ʁaˈham] — букв. «отец множества [народов]»; греч. Ἀβραάμ; лат. Abraham; араб. إِبْرَاهِيم [ʔib.raː.hiːm] — Ибрахим, церк.-слав. Авраа́мъ) — библейский персонаж, первый из трех великих библейских патриархов (Авраам, Исаак, Иаков).
Согласно библейскому повествованию, Авраам (изначально носивший имя Аврам — «великий отец») — сын Фарры (Тераха), выходец из месопотамского города Ур Халдейский. Он является физическим и духовным родоначальником евреев (через Исаака и Иакова), идумеев (через Исава) и различных арабских племен (через Измаила).
Религиозное и историческое значение
Авраам является центральной фигурой для всех авраамических религий, которые выстраивают свою теологию и идентичность вокруг его духовного наследия:
В иудейской традиции Авраам является родоначальником еврейского народа и основоположником монотеизма. Он первый, кто в Библии назван словом «еврей» (иври — др.-евр. עִבְרִי, от корня авар — «перешедший на другую сторону», Быт. 14:13). С ним Бог заключил вечный Завет, физическим знаком которого стало обрезание (Брит Мила).
В христианстве Авраам — высший образец праведности, обретенной не через дела Закона (так как Закона еще не существовало), а исключительно через веру. Апостол Павел делает эту концепцию краеугольным камнем своего богословия, цитируя Книгу Бытия:
«Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность» [1].
На этом основании Павел утверждает, что обрезание было лишь печатью уже имеющейся веры, «так что он стал отцом всех верующих в необрезании» [2]. Таким образом, Авраам провозглашается Павлом духовным праотцом всех верующих во Христа, независимо от их этнического происхождения:
«Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники» [3].
В поздней гностической «Пистис Софии» Иисус ставит Авраама в один ряд с покаявшимися — в гностическом ключе — умопостигаемыми сущностями, говоря Марии Магалине:
«И простил Я, в свой черед, Авраама, и Исаака, и Иакова, все грехи и прегрешения их, и дал Я им Тайны Света в Эонах, и поместил их в Месте Иабраофа и всех архонтов, которые покаялись. А когда пойду Я в Вышину и почти дойду до Света, Я возьму с собою в Свет души их» [4].
В исламе Авраам почитается как Ибрахим (сын Азара) — один из величайших пророков (расуль), Ханиф (истинный монотеист, не запятнанный идолопоклонством) и Халилуллах («Друг Аллаха»). Коран строго отделяет его от любых форм язычества и более поздних конфессий, подчеркивая его изначальную чистоту:
«Ибрахим не был ни иудеем, ни христианином. Он был ханифом, предавшимся Аллаху, и не был из числа многобожников» [5].
В Коране прямо указывается на его особую духовную близость к Творцу: «...Аллах сделал Ибрахима Своим возлюбленным [халилем — другом]» [6]. Кроме того, именно Ибрахим вместе со своим сыном Исмаилом (Измаилом) заложил фундамент главной святыни ислама — Каабы в Мекке:
«Вот Ибрахим и Исмаил подняли основание Дома (Каабы) [и сказали]: "Господь наш! Прими от нас! Воистину, Ты — Слышащий, Знающий"» [7].
Эзотерическое и каббалистическое значение
Помимо экзотерической, исторической роли, фигура Авраама имеет фундаментальное значение в западном эзотеризме и мистицизме. Его жизненный путь рассматривается как путь посвящения.
Когда Авраму исполнилось 99 лет, а их с женой физические тела угасли и считались бесплодными, ему явился Бог. В этом откровении Творец впервые назвал Себя именем Эль Шаддай (אֵל שַׁדַּי — Бог Всемогущий). В каббале это Божественное имя соответствует сефира Йесод (Основание), которая управляет жизненной энергией, сексуальностью, лунными циклами и деторождением. Бог заключил с Аврамом Завет и дал ему два повеления, которые были неразрывно связаны: изменить имя (добавив в него букву «Хе») и совершить обрезание (Брит Мила) — то есть физически изменить орган деторождения (атрибут сефиры Йесод). Согласно каббалистическим толкованиям, целью этого было вывести Аврама и его жену Сару из под власти звезд.
В талмудической и каббалистической традиции (трактат Шаббат 156а) есть знаменитый принцип: «Эйн мазаль ле-Исраэль» («Над Израилем нет созвездия / судьбы»). Согласно мидрашам, Аврам был великим астрологом. Он посмотрел на звезды и сказал Богу: «Мой гороскоп показывает, что у меня не будет детей». На что Бог ответил: «Выйди из своей астрологии! Аврам не родит, но Авраам родит».
Добавление буквы «Хе» — это внедрение искры из высшего духовного мира (мира Ацилут), которая подняла Авраама над законами рока и зодиака, дав ему власть над собственной физической природой.
Изменение коснулось не только Аврама, но и его жены. Это магическая операция распределения энергии: Изначальное имя жены Авраама — Сара[й] (שָׂרַי). Оно заканчивается на букву Йод (י), числовое значение которой — 10. Бог забирает букву Йод из ее имени и «разбивает» ее на две буквы Хе (ה), каждая из которых равна 5 (5 + 5 = 10). Одну «Хе» Он отдает мужу: Аврам (אברם) становится Авраамом (אברהם). Другую «Хе» Он оставляет жене: Сара[й] (שרי) становится Сарой (שרה).
Буква «Хе» — это символ Божественного Дыхания (Руах) и женского творящего принципа (Шехины). Разделив эту энергию поровну между мужчиной и женщиной, Бог создал совершенный андрогинный сосуд для чуда. Только после этой манипуляции с именами их мертвые утробы «воскресли» и стало возможным зачатие Исаака.
Эзотерический смысл имени раскрывается через гематрию (числовое значение букв):
- Имя Аврам (אברם) = 1 + 2 + 200 + 40 = 243.
- Имя Авраам (אברהם) = 1 + 2 + 200 + 5 + 40 = 248.
В еврейской мистике число 248 имеет сакральное значение. Считается, что в теле человека 248 органов (костей/частей), а Тора содержит ровно 248 предписывающих заповедей («сделай»).
Каббалисты (в частности, в книге «Сефер Зогар») объясняют это так: до изменения имени Аврам был неполным. Он владел лишь 243 частями своего тела. Пять органов — два глаза, два уха и детородный орган — ему не подчинялись (символ того, что он еще был подвержен иллюзиям материального мира). Получив букву «Хе» (число 5), он достиг числа 248. Его микрокосм стал абсолютно совершенным, его дух полностью подчинил себе материю.
Авраам как сефира Хесед
На каббалистическом Древе Жизни каждому из праотцев соответствует своя сефира, и Авраам является воплощением сефиры Хесед (Милосердие, Любовь, Божественное Расширение). В еврейской мистике эта ассоциация основывается на библейском тексте, который пророк Михей формулирует так:
«Даруй истину Иакову, милость (хесед) — Аврааму, как Ты клялся отцам нашим во дни древние» [8].
Его легендарное гостеприимство символизирует саму природу энергии Хесед, которая не может оставаться в покое, а стремится активно излиться наружу, даровать жизнь и благо без ограничений. Классический талмудический трактат «Авот де-рабби Натан» иллюстрирует этот архетип, сравнивая Авраама с Иовом. Если праведный Иов просто построил дом с четырьмя дверями на все стороны света и ждал нуждающихся, то экспансивная природа Авраама действовала иначе. Мидраш вкладывает в уста Бога следующие слова:
«Иов, ты еще не достиг и половины меры Авраама. Ты сидишь в своем доме, и гости сами приходят к тебе... А Авраам так не делал. Он выходил и странствовал по миру, и когда находил гостей, сам приводил их в свой дом» [9].
В космической анатомии Древа Жизни (макрокосме) Авраам формирует правый, экспансивный Столп — Столп Милосердия. В каббалистической традиции он неразрывно связан со сефирой Хесед и выступает как «правая рука» Божественного проявления (Зеир Анпина). Трактат «Тикуней Зоар» (54б), описывая структуру мироздания через образы праотцев, прямо указывает на эту теургическую связь: когда Моисей молил Творца о милосердии, он
«ухватился за правую руку [Царя] и сказал: "Вспомни Авраама!", а затем ухватился за левую сторону и сказал: "Вспомни Исаака!"»
Эта безудержная, всецело отдающая энергия Авраама (правая рука) находится в строгом равновесии и противовесе левому Столпу Строгости — сефире Гебура, которую воплощает его сын Исаак.
Авраам как автор «Сефер Йецира»
Хотя в самой Библии об этом не сказано, вся каббалистическая традиция приписывает авторство древнейшего мистического трактата «Сефер Йецира» (Книга Созидания) именно Аврааму. Возможно это делается, на основании Берешит Рабба 43:7, где говорится, что Авраам благословляется так, «будто участвовал со Мной в творении мира».
Согласно преданию, патриарх наблюдал за движением звезд и планет, медитировал на скрытую структуру мироздания и постиг тайну творения через 32 сокровенных пути мудрости — 22 буквы еврейского алфавита и 10 бескачественных сефирот (духовных чисел/сфер).
Кульминация этого духовного поиска и Божественный ответ на него прямо описаны в заключительной главе самого трактата «Сефер Йецира»:
«А когда пришел праотец наш Авраам, мир ему, он посмотрел, увидел, понял, исследовал, вырезал [буквы], высек, сочетал, сформировал и добился успеха [в созидании]. И тогда открылся ему Владыка всего, благословен Он, и посадил его на Свои колени, и поцеловал его в голову, и назвал его Своим другом, и заключил завет с ним и с его семенем навеки...» [10]
Этот Завет, согласно тексту трактата, был скреплен на двух фундаментальных уровнях микрокосма:
«Он заключил с ним завет между десятью пальцами его ног — и это завет обрезания, и завет между десятью пальцами его рук — и это завет языка».
В этом контексте Авраам выступает не просто как пассивный получатель откровения, а как первый маг-теург. Поняв вибрационную структуру вселенной и овладев искусством перестановки букв («вырезал, высек, сочетал»), он научился осознанно взаимодействовать с самими силами творения.
Встреча с Мелхиседеком
В 14-й главе книги Бытия Авраам после битвы встречает таинственного царя Салима (Иерусалима) и священника Бога Всевышнего — Мелхиседека, который выносит ему хлеб и вино.
В западной эзотерической традиции (в том числе в учении Герметического ордена Золотой Зари) Мелхиседек рассматривается как высший посвятитель, бессмертный адепт или манифестация Святого Духа. Эта концепция опирается на Послание к Евреям: автор этого текста, приписываемого церковью апостолу Павлу, описывая чин Мелхиседека как мистическое священство, превосходящее левитское, земное родство, наделяет его сверхъестественными качествами:
«Без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Божию, пребывает священником навсегда» [11].
В еврейской традиции эта встреча трактуется как момент передачи Аврааму сакральной власти от предыдущего мирового цикла. Классический мидраш и Вавилонский Талмуд (трактат Недарим 32б) отождествляют Мелхиседека с Симом, праведным сыном Ноя, который пережил Потоп. Встреча в долине Шаве — это акт космической передачи благословения, при котором древнее священство Сима навсегда переходит к Аврааму и его потомкам.
В каббале «Сефер Зогар», описывает эту встречу не просто как контакт двух людей, а как взаимодействие миров. Зогар отождествляет Мелхиседека с Шехиной (Божественным Присутствием), а его титул «Царь Салима» переводит как «Совершенный Царь» (Мелех Шалем), объединяющий верх и низ:
«Он вынес хлеб и вино — это пища радости, изливающаяся сверху вниз... ибо он служит на этой высшей Святой Ступени» [12].
Передача хлеба и вина здесь — это не просто знак гостеприимства, а древнейший теургический акт причащения. В герметической каббале эти элементы представляют собой совершенный алхимический баланс. Хлеб символизирует преображенную материю (Стихия Земли, форма), а вино — божественную искру и экстаз (Стихия Огня / Воды, кровь).
Таким образом, Мелхиседек передает Аврааму сакральный ключ к изначальному священству и посвящает его через первобытную алхимическую Евхаристию, закладывая основу для всей последующей западной теургии.
Брит Бейн ха-Бетарим
В 15-й главе Книги Бытия описан древнейший магический ритуал скрепления договора, связывающий макрокосм (Божественное измерение) и микрокосм (человеческую природу). Бог велит Аврааму взять жертвенных животных и рассечь их пополам, положив части друг напротив друга.
Сам процесс инициации и теофании (богоявления) описан в Библии так:
«При захождении солнца крепкий сон напал на Аврама, и вот, напал на него ужас и мрачная великая тьма... Когда зашло солнце и наступила тьма, вот, дым как бы из печи и пламя огня прошли между рассеченными животными» [13].
Слова «крепкий сон» (на иврите тардема) и «ужас великой тьмы» описывают не обычное засыпание, а глубочайший пророческий транс. В алхимии это состояние соответствует стадии Нигредо (Черного делания) — погружению в первозданный хаос и мрак перед духовным перерождением.
В каббале эта «великая тьма» трактуется как откровение об изнанке мироздания — видение клипот (демонических скорлуп, темных сил, питающихся божественным светом) и грядущих трагедий. Классический мидраш расшифровывает этот мрак как пророчество о четырех грядущих изгнаниях еврейского народа, где каждое слово символизирует империю-поработителя:
«"Ужас" (אֵימָה, эйма) — это Вавилон... "тьма" (חֲשֵׁכָה, хашеха) — это Мидия... "великая" (גְּדֹלָה, гдола) — это Греция... "напала" (נֹפֶלֶת, нофелет) — это Эдом [Римская империя]» [14].
Авраам, как первый посвященный, должен был заглянуть в самую бездну исторических и космических страданий, чтобы его Завет с Богом был абсолютно осознанным.
Рассечение туш пополам после жертвоприношения, несет глубокий герметический и каббалистический смысл. Разделенные животные символизируют поляризацию космических сил — Столп Милосердия (правый) и Столп Строгости (левый).
Прохождение божественного огня («дымящаяся печь и пламенный факел») между окровавленными частями — это манифестация Срединного Столпа (Равновесия), объединяющего суровый Суд и просвещающее Милосердие. В каббале этот огонь рассматривается не как земная стихия, а как духовное пламя (Эш шель Маала). Опираясь на доктрину «Сефер Зогар», мистики трактуют этот акт как теургическое очищение мироздания: огонь Высшего Суда, проходя между поляризованными сущностями материального мира, сжигает духовную скверну и нейтрализует астральных «обвинителей» (силы Ситра Ахра, темные оболочки). Лишь уничтожив эти демонические силы, стремящиеся присосаться к жизненной энергии, Бог мог окончательно и в абсолютной святости утвердить Свой Завет с Авраамом.
Обрезание (Брит Мила) как завет с Богом
Бог повелевает Аврааму совершить обрезание (Брит Мила) себе и всем своим потомкам. В каббалистической анатомии макрокосма мужской детородный орган соответствует сефире Йесод. Эта сефира является космическим воронкообразным каналом, который собирает свет всех высших сефирот и передает его вниз, в материальный мир (в сефиру Малкут). Именно поэтому в каббале Йесод носит теургические титулы Цадик (Праведник) и Брит (Святой Завет).
Крайняя плоть (орла) символизирует грубую материальную оболочку — клипу (множ. клипот), то есть силы «Другой Стороны» (Ситра Ахра), которые паразитируют на святости и блокируют её божественный свет. Срезая ее, Авраам освобождает канал Йесод для беспрепятственного прохождения чистых духовных энергий.
В книге «Сефер Зогар» этот процесс описывается как абсолютно необходимое условие для полноценного контакта с Божественным Присутствием (Шехиной). До обрезания Авраам находился под частичной властью низших, демонических сил материи:
«Подобает ли Аврааму, которого Всевышний возлюбил больше всех в мире, оставаться необрезанным? [...] Пока Авраам не был обрезан, он был «закрыт», и Божественное слово открывалось ему лишь на низших ступенях... Но когда он обрезал крайнюю плоть, он вышел из-под власти Другой Стороны (Ситра Ахра) и вошел в Святой Завет» [15].
Более того, «Сефер Зогар» делает важное оккультное уточнение, разделяя ритуал на два этапа: Мила (отсечение самой крайней плоти) и Прия (отворачивание тонкой внутренней слизистой пленки). Каббалисты видят в этом последовательное устранение двух видов клипот — грубой и тонкой:
««И обрежьте крайнюю плоть вашу» — это жесткая клипа. Но остается еще одна, более тонкая оболочка, которую нужно отвернуть [Прия], чтобы обнажился венец... Ибо свет не может излиться [в мир], пока не будут устранены обе эти преграды» [16].
Только совершив эту двойную операцию, Авраам превратил свой микрокосм в совершенный, ничем не замутненный канал, способный без искажений и потерь проводить Божественный свет в физическую реальность.
Акеда: Жертвоприношение Исаака
Жертвоприношение Исаака (ивр. עֲקֵדָת יצחק [акеда́т Ицхак] дословно — «связывание Ицхака»), совершенного Авраамом по приказу Господа, является высшим испытанием и кульминацией его духовного пути. Согласно библейскому повествованию, Бог призвал Авраама принести своего любимого сына Исаака «во всесожжение» в земле Мориа, «на одной из гор» [17]. В эзотерической традиции это не просто проверка на послушание, а подлинное Великое Делание. Авраам (воплощение сефиры Хесед / Бесконечного расширения) должен был интегрировать в себя свою абсолютную противоположность — Исаака (воплощение сефиры Гебура / Ограничения и Смерти). На горе Мориа произошлo алхимическое соединение противоположностей: Любовь и Строгость слились воедино в огне испытания, чтобы в будущем породить центральную ось гармонии — сефиру Тиферет, которую впоследствии воплотит Иаков.
В классической раввинистической литературе часто встречается выражение «Пепел Исаака» (אֵפֶר יִצְחָק, Эфер Ицхак). Ортодоксальные комментаторы (например, Раши) объясняют его метафорически: пепел овна, принесенного в жертву вместо Исаака, рассматривается Богом так, как если бы это был пепел самого юноши. Однако ряд более древних мидрашей понимает это событие буквально. В сборниках, цитируемых средневековыми авторами (например, в галахическом труде XIII века «Шибболей ха-Лекет»), приводится древнее предание: Авраам действительно убил Исаака и сжег его на жертвеннике до состояния пепла, но затем Бог пролил на него «Росу Воскресения» (Таль Техия), из которой Исаак был воссоздан заново.
Один из самых авторитетных мистических мидрашей, «Пирке де-Рабби Элиэзер», записанный в VIII-IX веках, предлагает несколько иной вариант смерти и воскресения. В нем сказано, что когда Авраам занес нож и лезвие коснулось горла Исаака (по другой версии — когда юноша просто увидел блеск стали), его душа от ужаса покинула тело, и он умер:
«Сказал рабби Йегуда: как только меч коснулся его шеи, вылетела и покинула его душа Исаака (פרחה ויצאה נשמתו של יצחק). А когда прозвучал голос между двух херувимов и сказал: "Не заноси руки твоей на отрока", вернулась душа в тело его... И познал Исаак, что мертвым суждено воскреснуть... В тот час открыл он уста и сказал: "Благословен Ты, Господь, Воскрешающий мертвых!" (Мехайе ха-метим)» [18].
Эта традиция утверждает, что второе благословение центральной еврейской молитвы Амида («Гвурот», где прославляется Бог, воскрешающий мертвых) было впервые произнесено именно Исааком в момент его возвращения с того света.
Эта скрытая, альтернативная традиция приобрела трагическую актуальность в Средние века, во время Первого крестового похода (1096 г.). Столкнувшись с выбором между насильственным крещением и смертью, ашкеназские евреи Рейнской области совершали массовые самоубийства и убивали своих детей, чтобы те не стали христианами. Для осмысления этой катастрофы им был жизненно необходим теологический прецедент. Если Исаак остался жив, то как оправдать гибель их собственных детей? Так в еврейской литургической поэзии (пиютах) того времени (например, в стихах рабби Эфраима из Бонна) начинает открыто звучать тема реальной гибели патриарха:
«Он заклал его и пролил его кровь, и сжег его в пепел... и тогда спустилась Роса Жизни, и он пробудился».
Поэт предельно натуралистично описывает, как Авраам связывает сына, совершает заклание, собирает кровь и сжигает тело, после чего Творец ниспосылает мистическую Росу Воскресения.
В каббале эта легенда получила глубочайшее философское осмысление, особенно в трудах Ари (Лурианской каббале) и в «Сефер Зогар». Согласно мистикам, в своем изначальном состоянии Гебура Исаака была слишком суровой, «неподслащенной». Каббалисты, опираясь на мидраши о смерти патриарха, учат, что на жертвеннике прежняя душа Исаака, состоящая исключительно из жестких, женских энергий Суда (Дин), навсегда покинула его. Когда он «воскрес», Бог вложил в него новую, «мужскую» душу, смягченную милосердием. Именно это теургическое вмешательство позволило Исааку в будущем жениться на Ревекке и продолжить род. Смерть на горе Мориа была необходима как алхимический процесс: старый сосуд должен был быть разрушен, чтобы освободить место для создания нового, способного выдержать Свет творения.
Апокрифы, приписываемые Аврааму
Помимо «Сефер Йецира» в иудейской традиции существует ряд апокрифов, приписываемых Аврааму, важнейшими из которых являются:
Апокалипсис Авраама
Этот текст, написанный изначально на иврите или арамейском (около I-II вв. н.э.), сохранился только в старославянском переводе. Он начинается с того, как молодой Авраам осознает тщетность идолопоклонства своего отца Фарры (идолы сгорают, тонут, разбиваются). За это Бог посылает к нему ангела Иаоэля (носителя непроизносимого Божественного Имени), который возносит Авраама на небеса.
На небесах Авраам видит Божественный Престол, Огненную Колесницу (Меркаву) и Небесную Завесу, за которой скрыты судьбы мира. Важнейшая фигура апокрифа — падший ангел Азазель, владыка нечистоты, хаоса и подземного мира (Аида). Авраам вступает с ним в конфронтацию и силой Божественного авторитета изгоняет демона, демонстрируя власть посвященного над хтоническими силами.
Завещание Авраама
Этот текст (написанный, вероятно, в Египте в I в. н.э. на греческом языке) представляет интерес для исследования концепций смертности, бессмертия и загробного суда. Как рассказывается в тексте, когда приходит время смерти Авраама, Бог посылает архангела Михаила забрать его душу. Но Авраам наотрез отказывается умирать. Чтобы смягчить его, Бог разрешает архангелу провести Авраама на небесной колеснице над всей Вселенной.
Авраам становится свидетелем психостасии — взвешивания душ умерших и их суда. Самый мрачный и впечатляющий эпизод — встреча с самой персонификацией Смерти. По требованию Авраама Смерть показывает ему свою истинную природу, демонстрируя множество ужасающих ликов (смерть от огня, диких зверей, меча, болезней), от одного вида которых умирают тысячи слуг патриарха. Это глубочайшее исследование страха небытия и попытки разума (Ход) осмыслить неизбежность конца.
Примечания
- 1. Рим. 4:3.
- 2. Рим. 4:11.
- 3. Гал. 3:29.
- 4. Пистис София, гл. 135, с. 351.
- 5. Сура 3 «Аль Имран», аят 67.
- 6. Сура 4 «Ан-Ниса», аят 125).
- 7. Сура 2 «Аль-Бакара», аят 127.
- 8. Мих. 7:20.
- 9. Авот де-рабби Натан 7:1.
- 10. Сефер Йецира, глава 6, мишна 7.
- 11. Евр. 7:3.
- 12. Зогар. Берешит 86b.
- 13. Быт. 15:12, 17.
- 14. Берешит Рабба 44:17.
- 15. Зогар, Лех Леха 91b.
- 16. Зогар, Лех Леха 93b.
- 17. Быт. 22:1—19.
- 18. Пирке де-Рабби Элиэзер, гл. 31.