Пётр Кафарбарихский и его школа
Пётр Кафарбарихский (греч. Πέτρος Καφαρβαρίχας), или пресвитер Пётр (греч. πρεσβύτερος Пέτρος) — христианский аскет и подвижник середины и второй половины IV века, гностическую общину которого ересиологи, начиная с Епифания, называли архонтиками (греч. ἀρχοντικοί). Это — одна из позднейших известных гностических общин поздней античности.
Пётр и его со-общинники, как сообщает в «Панарионе» Епифаний Кипрский, жили поначалу в окрестностях Элевтерополиса (ныне израильский городок Бейт Гуврин близ Иерусалима), пока не были изгнаны после лишения Петра, как утверждает Епифаний, «епископом Аэцием» (или Аэтием; ум.ок. 367 г.) пресвитерского сана «за ересь» [1]. В изгнании Пётр (судя по всему, вместе со всей общиной) поначалу жил на Аравийском полуострове, в некоем г. Кокабе (Κωκάβ у Епифания), но затем (после «обличения» епископами-тринитариями самого Аэция как арианина) рискнул вернуться на родину. Вернувшись туда, он проповедовал уже с большей осторожностью и был вынужден до конца жизни уединиться в одной из многочисленных пещер, находившихся вокруг (при этом Епифаний уверяет, что он был брошен почти всеми единомышленниками). Пещера, в которой он жил, находилась близ дер. Кафар Баруха (или Кафарбариха) в трех милях к юго-западу от Хеврона [2], но, несмотря на это, был отлучён от официальной церкви Епифанием (имевшим подобные права в качестве настоятеля монастыря).
Около 361 года Пётр рассказал о своих взглядах некоему Евтакту, возвращавшемуся из путешествия в Египет. Евтакт, сам родом из г. Сатала (Σάταλα) в Малой Армении, нёс учение Петра на родину и распространил его также в Великой Армении.
Пётр был известен своими целомудрием и аскетизмом и был для окружающих личным примером в следовании принципам христианской праведности.
Судя по всему, термин «архонтики» не являлся самоназванием для данной общины, которая принадлежала к классической ветви христианского гнозиса, поскольку сложно себе представить, чтобы какие бы то ни было гностики поклонялись архонтам (равно как и братоубийце Каину, разного рода нечистотам и т.п.). С другой стороны, именно вслед за Епифанием и другие, более поздние церковные авторы начали использовать термин «архонтики» (в частности, говоря об их распространении на территории Древней Армении). Сведения о существовании этой общины уже за пределами Палестины встречаются в церковной литературе вплоть до середины VI века.
Важной и, возможно, даже основной книгой, которую использовали со-общинники Петра Кафарбарихского, был составлявшийся разными авторами I—IV вв. апокриф под названием «Вознесение Исайи» (греч. Ἀναβατικὸν Ἠσαΐου, лат. Ascensio Isaiae). Возможно, текст использовался «архонтиками» не столько в проповеднических, сколько в полемических целях, поскольку содержал ряд установок, не согласовывавшихся с гностическим миропониманием (например, ветхозаветный Исайя, в числе прочего, предсказывал Машиаха, данный же текст заменяет Машиаха Иисусом, а также повествует о рождении Спасителя от Девы Марии, что указывает на редактирование этого текста христианскими ортодоксами во II—IV вв. н.э.).
Текст состоял из двух частей: «Мученичество Исайи» и «Вознесение Исайи». В первой части речь идёт о том, как иудейский царь Езекия призывает к себе своего сына Манассию. Исайя-пророк предрекает грядущее непослушание Манассии завещанию отца, и пророчество сбывается. Затем Исайя и прочие пророки бегут из Иерусалима, спасаясь от гонений Манассии. Но разозлённый Манассия разыскал Исайю, который в итге был казнён по его приказу. Во второй части памятника говорится о том, как Исайю вознесли на небеса. Там он получает Божественное Откровение о том, что Господь сойдёт на землю, пройдёт через 7 небес, родится от Девы Марии, умрёт на кресте, но воскреснет и вознесётся. Своего рода послесловием к апокрифу является пророчество Исайи Езекии о конце мира сего.
В числе книг, почитавшихся общиной как священные, были совершенно не сохранившиеся «Большая Симфония» и «Малая Симфония», а также (если Епифаний вёл речь именно об этих рукописях в той или иной их редакции) частично сохранные трактат «Аллоген» (Наг-Хаммади XI, 3) и отличная от него по содержанию «Книга Аллогена» (Чакос, 4).
Доктрина
Помимо этических и сотериологических представлений общины Петра, интересна её космологическая доктрина. Анри Шарль Пюэш (1902—1986) отмечает, что особый интерес представляет учение о Семи Планетах (судя по всему, «архонтики» были одной из немногих гностических школ, где это учение было доступно адептам в целостном виде). Епифаний, при всей путанности его объяснений (судя по всему, в его понимании постyлирyемые Петром Начала, т.е. ἀρχαι, тождественны ἄρχοντες, т.е. архонтам) подразумевает под «архонтиками» некую реальную палестинскую общину, проповедники которой учили, прежде всего, о Божественных Началах:
«Всё же берут <архонтики> из книги, называемой Симфонией. В этой книге они говорят, что есть какая-то восьмерица и семерица небес, что над каждым небом есть архонты, и архонты на семи небесах, на каждом по одному архонту, но у каждого архонта есть свой полк, а превыше всех на восьмом небе находится светлая Матерь (τὴν Μητέρα τὴν φωτεινήν), как говорят и другие ереси. И иные из них телесно осквернены распутством, а другие принимают на себя вид притворного поста и обманывают людей простодушных, под личиной монашествующих величаясь некоторым отречением от мира» [3].
Конечно, как и любая гностическая группа, рассматриваемая здесь община также утверждала наличие зеркальных подобий Плеромы в низшем мире; кроме того, важным аспектом её учения было отрицание т.н. «воскресения плоти», что роднило её со всеми без исключений гностическими школами. Об этом и других аспектах учения общины (например, о её чисто гностическом неприятии церковных установок, происходящих из иудаизма) Епифаний говорит следующее:
«Утверждают же они, как я выше сказал, будто на каждом небе есть Начало, Власть и некоторые служебные ангельские чины, потому что каждый архонт родил и сотворил для себя прислужников. А также говорят, что нет воскресения плоти, но есть только воскресение души. Проклинают крещение, хотя некоторые между ними прежде были крещены. Отвергают причастие таинств и достоинство их, как дело чуждое и введенное во имя Сабаота. Ибо, согласно с некоторыми другими ересями и по мнению архонтиков, Сабаот властительствует на седьмом небе и он сильнее прочих. Архонтики говорят еще, что душа есть пища Начал и Властей, а без нее они не могут жить, потому что душа как происходящая от вышней влаги доставляет им силу. Говорят также, что душа, получившая ведение и избежавшая церковного крещения и имени Сабаота, давшего Закон, восходит на каждое небо и представляет свое оправдание каждой власти, и так восходит к высшей Матери и к Отцу всяческих, откуда и низошла в сей мир» [3].
Также Епифаний пишет и о других важных аспектах учения общины. Например, о том, что Ева и Адам породили Сифа, названного Аллогеном (Инородцем), которого Ева унесла в горний мир и у которого, в свою очередь, было семь сыновей, также Аллогенов. О том, что дьявол был порожден Сабаотом, но при этом противится «на земле» своему же отцу. Придя к Еве, этот дьявол жил с ней как с женой, и именно от него она родила Каина и Авеля; Каин убил Авеля, по их мнению, оттого, что оба они не могли поделить между собой «собственную сестру», любимую обоими. В богословии общины, в изложении Епифания, мы находим такие имена, как Эли, Элоим, Эль, Саддай, Эллион, Раббони, Иа, Адонай, Иаве. Община считала, как можно понять из слов Епифания, что Яхве, которого ортодоксы в церкви считали Отцом Иисуса, на самом деле, нечестив (следовательно, Отцом Иисуса он не является).
Полное восстановление учения общины, искаженного Епифанием в силу тенденциозности этого автора как церковного противника данного учения, осуществить непросто также из-за того, что автор смешивает его изложение с собственными полемическими замечаниями и приёмами. Однако даже из изложения автора «Панариона» отчетливо видно, что община, существовавшая в IV веке, неплохо усвоила и обобщила идеи практически всех предшествовавших ей крупных гностических учений конца I - III вв. н.э., при этом вряд ли её собственное учение имело черты очевидного примирения с сутью ветхозаветных откровений, которое можно заметить в таких также достаточно поздних текстах гностиков, как «Пистис София».
Литература
- Abel, Félix-Marie. Géographie de la Palestine II. — Paris: Librairie Lecoffre, J.Gabalda et Cie, 1938.
- Puech, Henry-Charles. Archontiker // Reallexikon für Antike und Christentum, I / Hrsg. von T. Klausner. — Stuttgart: Hiersemann, 1950. — S. 633—643.
Примечания
- 1. Интересно, что сам Аэций, который, на самом деле, епископом не был ни единого дня в жизни, позже также был признан «еретиком» за принадлежность к одной из ветвей арианства — аномеям. Епископом же был Евномий Кизикский, занимавший кафедру между 360 и 363 гг. Епифаний, по обыкновению, спутал двух персонажей церковной истории, в данном случае, Аэциев друг с другом: епископ Аэций действительно существовал, но это было значительно раньше, и большого числа сведений о нём не сохранилось. Аэций из Лидды (Диосполиса, ныне израильский город Лод, пригород Тель-Авива) был местным епископом и участником Никейского собора 325 г. Любопытно, что незадолго до этого Собора, осудившего арианство, сам Арий утверждал, что Аэций из Лидды — его сторонник (см. Феодорит Кирский, Церковная история, I.5). И действительно, Аэций из Лидды позже, в 330 году, был участником Арианского Синода в Антиохии (там же, I.20).
- 2. См. Puech, 1950., S. 635. О Кафар Барухе (араб. Кафарбарик) см. тж. Abel, 1938, p. 288.
- 3. Панарион, гл. 40. Цит. в пер. Руслана Хазарзара (ркп.).