Монада (в гностицизме)

Монада (др.-греч. μονάς, μονάδος, «единица») — термин пифагорейского происхождения, под которым в гностицизме понималось верховное божественное существо, абсолютный источник всего сущего, часто называемое Одним, Единым, Абсолютом, Aiōn Teleos (Идеальным Эоном), Bythos (Глубиной или Бездной), Proarchē (До Начала), Hē Archē (Начало), Неизреченным (Пра)родителем или Изначальным Отцом. В гностических системах монада представляет собой единую, самодостаточную сущность, выше которой ничего нет, адаптированную из греческой философии (пифагореизм, платонизм) к христианским верованиям. Она символизирует бесконечное совершенство, свет и единство, из которого эманируют все формы бытия, но сама остаётся неизреченной и недоступной для прямого познания.

Термин monas происходит от греческого женского существительного «единица», где окончание -s в именительном падеже переходит в -d в склонении.

В валентинианском гностицизме (Валентин, II век) монада — высший источник Плеромы (полноты божественного), света, из которого через эманацию возникают различные божественные сущности и миры. Эти эманации, называемые Эонами [1], образуют иерархию, которая постепенно деградирует по мере удаления от монады. Среди Эонов — Иисус (близкий к Отцу) и София (Премудрость), чьё отпадение от Плеромы с ее согласием, в конечном итоге, приводит к созданию материального мира. Монада остаётся трансцендентной, тогда как материальный мир в его привычной форме является результатом ошибки или отпадения низших порождений / эманаций Божества.

Согласно книге позднего ересиолога Феодорита Кирского (386 / 393 — 458 / 466 гг.) под названием «Собрание еретического мифотворчества» [2], у аравийского христианского гностика Моноима (ок. 150—210 гг.), монада — высший бог, создавший низших богов или элементы (аналог Эонов). Демиург [3] в гностических «ересях» отделён от монады и ответственен за материальный мир, который гностики считали несовершенным и иллюзорным.

По версии Ипполита Римского, стремившегося нивелировать преимущественно христианский характер гностических учений, эта концепция гностиков (а не только само понятие монады) обусловливается влиянием пифагорейцев, для которых Монада была первой существующей вещью [4], породившей диаду и другие числа, точку, в свою очередь, породившую линии и т.д.

Именно благодаря гностическим учениям монада была интегрирована в христианский контекст, будучи противопоставленной, в качестве Бога Истины, нечестивому творцу / управителю падшего мира. В гностицизме монада — это высшая, невидимая Духовная сущность, существующая в чистом свете, в который «никакой глаз не может заглянуть». Согласно «Апокрифу Иоанна» (середина II в. н.э.), монада — это Дух Незримый, который

«...больше бога, [ведь нет никого] выше него, нет никого, кто был бы господином над ним. Он ни в каком бы то ни было подчинении, ибо [всё существует] в нём одном. Он [...] потому что он не нуждается в чем бы то ни было, ведь он полностью совершенен» [5].

Таким образом, Монада — не просто Бог, но она «больше Бога», поскольку ничто не стоит над ней; всё существует в ней, и она само-сущая. Монада вечна, самодостаточна и преисполнена всякого совершенства, не нуждаясь ни в чём внешнем.

Идея монады в гностицизме подчёркивает дуализм этой группы учений: духовный свет (Плерома) противопоставлен материальной тьме, где гнозис (знание) позволяет душе вернуться к монаде как первоистоку. Эти идеи повлияли на герметизм и неоплатонизм, а чуть позже и на Каббалу, а также на современные интерпретации, где монада — корень Плеромы и источник материи / энергии. В гностических учениях монада часто отождествляется с Внутренним Духом или Бытием, символизируя единство и совершенство. Её роль в отпадении от Плеромы низшей сущности последней (то есть как случилось, что монада «позволила» созданию несовершенного мира) объясняется, в том числе, как процесс духовного роста души от эгоизма к божественной воле.

Долгое время существовала легенда о том, что главой т.н. «монадического гностицизма» был сын одного из наиболее ранних гностиков, Карпократа, молодой человек по имени Епифан, умерший в возрасте 17 лет. Однако ряд ученых полагают, что эта легенда могла возникнуть из-за неверного толкования греческого слова «epiphanēs», которое в тексте могло быть ошибочно принято за личное имя, хотя на самом деле это греческое слово означает «выдающийся».

Примечания

1. Согласно ересиологам, всего 30 по Валентину или 365 по Василиду; впрочем, следует отметить, что 365 Эонов (точнее, «ангелов» или сил Иалдабаофа, то есть сущностей, к Плероме уже не относящихся, кратко упоминаются и в «Апокрифе Иоанна», который не принадлежал более ранней по сравнению с ним василидианской традиции.

2. Haereticarum Fabularum Compendium I.18. Примечательно, что эта книга (как и многие прочие полемические сочинения церковных апологетов первых веков) на русском языке не издавалась.

3. Так ересиологи дружно обозначали творца низших миров (в аутентичных гностических текстах — протоархонта Иалдабаофа / Самаэля), причем этот творец часто по умолчанию отождествлялся с YHWH Ветхого Завета.

4. Влияние пифагорейской философии на христианские гностические идеи объективно не было решающим, поскольку Пифагор и его ученики, во-первых, не вписывали свою философию в библейский (или же пара-библейский) контекст, во-вторых, избегали того, что позже будет названо гностическим дуализмом. То же самое можно сказать и о любых других т.н. языческих системах позднего эллинизма. Следует отметить, что пифагорейцы и платоники (к числу последних относят Плотина и Порфирия), как раз осуждали гностиков за их дуалистическую трактовку дальнейшего развития Монады (или Единого).

5. См. фр-т пространной версии Апокрифа — NHC II, 1, с. 2-3. Цит. в пер. М.К. Трофимовой по изд.: Апокрифы древних христиан: Исследование, тексты, комментарии / Акад. обществ. наук при ЦК КПСС. Ин-т науч. атеизма; Редкол.: А.Ф. Окулов (пред.) и др. — М.: Мысль, 1989. — С. 198.